Шрифт:
– Пусти! — Дергаюсь с силой. Еще и еще раз.
– Сюда иди, — конечно у Буйного силы больше, он раз на себя дергает, и я снова на плечо его заваливаюсь. Вот только былой расслабленности нет. Теперь это все выглядит ужасно.
– Отпусти меня, Эмир, — хриплю, — тебя жена ждет. Или вообще скоро сюда приедет? Я не хочу, слышишь?! Я не такая! Это противно! Это ужасно!
Начинаю биться в истерике. Кулачками по его груди бью. Хочу, чтобы отпустил, а он как будто сильнее к себе прижимает.
– Принципиальная, кукла? — Он смеется. А мне совершенно не смешно. Это непозволительно! Это нечестно с его стороны меня в такое втягивать! Стоит только себя на месте этой несчастной женщины представить и уже тошно становится.
– Не трогай! Ты должен был сказать с самого начала. Я бы никогда, ни за что... Пусти, а то и квартиру твою спалю до угольков!
Использую последний аргумент. Буйный громче смеяться начинает. Притягивает меня так, что я на него заваливаюсь. Верхом оказываюсь. Он продолжает веселиться. А я на полном серьезе по сторонам оглядываюсь и ищу чем бы его ударить, чтобы сбежать.
– А теперь что? Не нравлюсь больше? — Я даже рот распахиваю от такой наглости.
– А если у меня парень появится, пока ты в камере сидеть будешь, как ты...
Договорить не успеваю. Буйный моментально меня переворачивает. К полу своим телом прижимает. Глаза сверкают опасными огоньками. Губы в оскале кривятся.
– Не советую тебе судьбу испытывать, кукла. Я не прощаю. И тебе не повезет.
От его тона холодок по коже бежит. Никаких сомнений. Такой, как он, не простит. Никогда. Скорее убьет.
– У тебя жена есть, не прикасайся! — Все равно угрожающе рычу.
– Нет жены, реакцию твою увидеть хотел. Развелся я.
Улыбается. А я руку пытаюсь из од него высунуть, чтобы пощечину залепить. За шутка такие дурацкие.
– Отпусти! — Визжу. Бьюсь под ним. Кричу. А он снова смеется и коленом ноги мои в стороны раздвигает.
– Смотри какая ревнивая. Мне нравится.
– Это не смешно! Понял?! У тебя проблемы с чувством юмора, как и у бугаев твоих!
Пыхчу, пытаюсь из-под него выбраться, а Буйный как будто только раззадоривается. Снова щупать меня начинает. Дурак! Темы серьезные. Я ему должна взбучку за такое устроить, а он все в шутку да интим переводит. Значит с той девушкой из тюрьмы ему ревность моя не нравилась. А как с женой, так прям загорелся. И где логика в его реакции? Нет ее!
– Опять парни мои не угодили? Может мне их в школу хороших манер отправить? — Смеется. Снова шуточки эти, а между прочим, им бы не помешало! И ему тоже!
– И сам запишись, — шиплю в ответ, — тебя там научат, что шутки про жену — это плохо!
Буйный смеется еще громче, и на спину переворачивается. Отпускает меня. Перестает бессовестно лапать.
Я даже теряюсь на несколько секунд. Никак не ожидала, что так быстро отстанет. С чего бы это? Но на всякий случай немного от него отползаю. Надежда на побег во мне еще живет.
– Резвая? — Его рука снова на моей, сильно сжимает и к себе притягивает.
– Я обиделась! — Выдаю в ответ, поджимаю губы.
– Не устаю поражаться твоей наивности, кукла. Обычно такое никого не смущает. Бабло и власть перекрывает все минусы.
– Как такое может перекрыть измену? — Поражаюсь его словам. Разве совесть купишь за деньги? Как после сам с собой договариваться станешь?
– Уникальная ты кукла, — притягивает вплотную, так, чтобы моя голова ему на грудь легла, — тем и цепляешь.
Глава 27
— Я всё равно обиделась, — тихонько шепчу, боясь потревожить мужчину. Его подбородок давит на мое темечко.
— С шутками у тебя плохо, я понял уже, — хмыкает Буйный.
— У тебя с юмором тоже. Нельзя так шутить, Эмир. Мне же неприятно. Знаешь как обидно?
Мужчина тяжело вздыхает, протяжно, с предупреждением. Чтобы я тормозила и заканчивала эту тему тревожить. А я не могу.
Как представлю, что у него где-то жена могла быть… И он её любит, с ней будет. А я просто развлечение…