Понять, что именно случилось, труда не составило: гребаный маг никак не желал успокаиваться. Ублюдок все же нашел в себе силы, чтобы подгадить мне в очередной раз.

Попытки освободиться ни к чему не привели. Но спустя несколько секунд меня стало медленно разворачивать. И когда я оказался спиной к окну, то в очередной раз очень сильно удивился.

Потерявший сестру чародей был ни при чем. В воздухе меня держала магия высокой черноволосой женщины, появившейся в музейном зале из очередного портала – на сей раз не темно-красного, а бирюзового. Рассмотреть ее мне не удалось. В голове будто бы взорвалась сверхновая, и я отключился.

Глава 3

Пробуждение было невероятно тяжелым: я словно выбирался из трясины, зыбкая утроба которой никак не желала меня отпускать. Вдобавок – боль. В голове, глазах, каждой мышце и каждой кости. Было такое чувство, что по мне проехался карьерный самосвал. Несколько раз, туда-сюда.

Не открывая глаза, я понял, что лежу на чем-то мягком, но колючем. Холодный воздух был пропитан запахом гнили, а шею как будто что-то слегка сдавливало.

Безумно хотелось вновь провалиться в забытье, но я заставил себя удержаться в сознании. А затем – разлепил дрожащие веки.

И сразу понял, что дело дрянь.

Я лежал на куче гнилой соломы в тесном каменном коробе. Пространство освещалось маленькой желтой сферой, зависшей под далеким потолком. Рядом располагалась дверь – тяжелая, железная, с зарешеченным окошком. А той штукой, что сдавливала мне шею, оказался кожаный ошейник, длинной цепью соединенный с металлическим кольцом, вмурованным в стену.

Меня посадили на привязь, будто какого-то пса.

Черт! В такое дерьмовое дерьмо я еще не вляпывался!..

Сердцебиение тут же ускорило ритм, начал выделяться адреналин, и мне стало полегче. Боль понемногу уходила, а способность ясно мыслить – наоборот, возвращалась. Вместе с воспоминаниями обо всем случившемся.

Музейный зал. Маги-близнецы, способные на невероятные вещи. Четверо в масках, ничем им не уступающие. Безумная бойня, в которой я уцелел лишь чудом. И…

Поток воспоминаний прервался, когда с той стороны двери послышались шаги. Спустя пару секунд что-то лязгнуло, дверь вздрогнула и открылась. Я поднялся, отошел к противоположной стене и сжал кулаки.

На пороге стояла женщина. Та самая, что появилась в музее – высокая, черноволосая и очень красивая. Вернее – очень красивой она была когда-то, ровно до тех пор, пока кто-то или что-то не оставило на ее лице жуткий бордовый шрам. Он начинался у левого угла рта и тянулся до уха, отчего казалось, что лицо женщины искажено зловещей полуухмылкой. Вдобавок ее губы были накрашены помадой все того же бордового цвета и полностью сливались с пробороздившей щеку отметиной.

Почувствовав, что шрам приковал мое внимание, женщина чуть нахмурила брови. В серых миндалевидных глазах читались недовольство и боль.

Я отвел взгляд от рубца и мельком оглядел фигуру женщины. Простое черное платье с длинными рукавами и белым кружевным воротником лишь подчеркивало все ее достоинства. И я бы с удовольствием полюбовался подольше и высокой грудью незнакомки, и ее плоским животом, и крутыми бедрами… Беда лишь в том, что обстоятельства нашей встречи к этому совершенно не располагали.

Внутреннее чутье отчаянно сигнализировало: ничем хорошим общение с этой зловещей красоткой не закончится.

По-прежнему хмурясь, женщина переступила порог камеры. Без какого-либо страха или опасения шагнула ко мне и протянула небольшой металлический обруч, украшенный вязью причудливых символов. Второй такой же был у нее в другой руке.

Я не торопился брать предложенное, и незнакомке это не понравилось.

– Мерро басх! – зло сверкнув глазами, произнесла она. В низком, но мелодичном голосе отчетливо звучали требовательные нотки. – Барре!

Что ж, раз уж она настаивает… К тому же эта штука вполне может пригодиться для того, что я задумал.

Зачем-то задержав дыхание, я протянул руку к обручу и взял его. Тот оказался на удивление тяжелым, но это даже хорошо. А вот то, что железяка пульсировала теплом, честно говоря, напрягало. Из-за этого она казалась чем-то живым. И враждебным.

Женщина удовлетворенно кивнула, а затем надела второй обруч себе на голову.

– Барре! – все так же требовательно повторила она.

А вот здесь извините… С того самого момента, как увидел женщину, я накачивал свою кровь адреналином. Поэтому сейчас уже пребывал в «режиме зверя», готовый действовать так, как посчитаю нужным.

С этой мыслью я схватился за ошейник и дернул изо всех сил. Тот лопнул после первого же рывка и упал на пол, звякнув цепью. Отлично, теперь можно атаковать.