Тот сразу понял, что к чему. Нахмурился, повел плечами и присел, повернувшись ко мне спиной.

Надо отдать здоровяку должное, боль он умел терпеть. За все время «операции» Бернус лишь раз вздрогнул и зарычал. А когда я отодрал лоскут кожи с клеймом, этот безумец вскочил с торжествующим воем и первым делом залил пламенем из разинутой пасти нашу с Лестером камеру.

От нестерпимого жара у меня перехватило дыхание, а глазам стало больно. И все же я несколько секунд глядел на то, как труп Руфса и две массивные фигуры стражников утопают в бушующем огне. А Лестер снял с шеи бечевку и, скользнув по десяткам узлов хмурым взглядом, кинул ее в пламя.

– Пора, – старик легонько подтолкнул меня в ту часть коридора, которая вела к «оранжерее». – Сделать нужно еще очень много, так что поторопимся.

Пока мы быстрым шагом двигались к цели, Лестер что-то втолковывал Бернусу. Я не понял ни слова, но предполагал, что старик посвящал громилу в детали нашего плана. Хотя все, что мы напридумывали за несколько часов, правильнее было бы назвать авантюрой. Безумной и смертельно опасной.

Добравшись до «оранжереи», я первым делом подошел к стеллажу и взял одну из веревок – самую длинную и крепкую. Обвязал ее конец вокруг пояса, потом, игнорируя шаткий железный мост, перепрыгнул в гущу цветов-черепов и повернулся к Лестеру.

– В какую? – спросил я, кивая на трубы, что торчали из потолка.

Прежде чем старик успел ответить, послышался знакомый грохот. Спустя пару секунд ближайшая труба «выплюнула» лилово-черное разбухшее тело, которое тут же угодило в шевелящуюся массу, наполнявшую бассейн.

– Давай в эту же самую, – сказал Лестер, осторожно переходя по мосту. – В ближайший час из нее точно ничего не вывалится.

Кивнув, я положил свободную часть веревки на землю и сделал пару вдохов-выдохов, чувствуя, как адреналин усиливает «режим зверя». А затем прыгнул вверх, целясь собственным телом в темное нутро трубы.

Пальцы ухватились за край и сжали его мертвой хваткой. Именно на этот моменте в прошлый раз я чуть не лишился жизни, но теперь…

Теперь все прошло отлично: резко подтянувшись, я зашвырнул себя внутрь трубы и тут же уперся в ее стенки руками и ногами. Поднялся на несколько метров и крикнул Лестеру, что готов.

Первым я затащил внутрь трубы Бернуса. Затем старика, и после этого мы втроем полезли вверх.

Попасть на верхние уровни убежища Адрианы другим путем было уже невозможно. Ведущие туда двери запечатывала сложная система заклинаний, разобраться с которой могли только сама черноволосая тварь и Руфс.

Здоровяк передвигался весьма бодро и бормотал под нос то ли какое-то стихотворение, то ли слова песни. Я тоже без труда перебирал ногами и руками по стальным стенкам трубы. А вот ослабевшему за время плена Лестеру подъем давался тяжело, так что мне время от времени приходилось помогать старику.

Труба вывела нас в помещение, очень похожее на лабораторию-пыточную, в которой мне ставили клеймо.

Те же полки, заставленные всевозможными посудинами, книгами и жутким инструментарием. Те же магические печати на потолке. Такой же камин с гудящим зеленым пламенем. Те же раздутые трупы на двух столах.

Над которыми колдовали двое в защитных костюмах, напоминавших те, что носили чумные доктора. Только без клювов на масках.

Едва мы вылезли через отверстие в полу, как эта парочка повернулась к нам. Их угловатые фигуры окутало серебристое свечение, а с вытянутых в нашу сторону рук сорвались потоки густого фиолетового дыма.

Резкий выкрик Лестера – и воздух перед нами как будто загустел, став лишь наполовину прозрачным. Но главное, что магия «докторов» разбилась о преграду. А спустя пару мгновений старик атаковал уже сам, и вновь ментальным ударом, от которого мой мозг будто бы сжало в огромном кулаке. Стоявший рядом Бернус взвыл от боли и грохнулся на колени, а те двое, которым и предназначался удар, отшатнулись и рухнули без сознания.

Лестер тоже едва не упал и удержался на ногах благодаря тому, что я его подхватил.

– Ты как? – спросил я, тревожно вглядываясь в его бледное изможденное лицо.

Тот кивнул, сделал пару глубоких вдохов и, указав на тяжелую железную дверь в десятке метров от нас, тихо произнес:

– Нам сюда.

За дверью оказался еще один просторный зал, наполненный грохотом причудливого механизма – того самого, что превращал семена в необходимую Адриане эссенцию.

Это была смесь парового двигателя, мельницы, пресса и небольшой химической лаборатории со стеклянными трубками, воронками, гибкими шлангами, змеевиками и пузатыми резервуарами, в которых бурлило и пенилось темно-серое содержимое. И это помещение тоже не пустовало: нас ждали уже трое «чумных докторов» и четверо зомбированных охранников.

Лестер сразу же создал защитную стену и хотел уже атаковать разум противников, но его опередил Бернус. Похоже, ему попросту надоели удары по мозгам.

Здоровяк шагнул навстречу обитателям зала, чуть подался вперед и выдохнул бушующий поток пламени. С грозным рокотом, будто хищный зверь, оно накинулось на всех семерых и на механизм.

По залу пронеслись полные боли крики. Охваченные огнем фигуры беспорядочно заметались, трое столкнулись и повалились на пол. А спустя еще несколько секунд все вокруг содрогнулось от взрыва – причудливая машина не выдержала напора пламени.