– Простите, госпожа Лана, – сказал Брайм.

– Да к чему мне твои извинения! – внезапно закричала та. Вновь широко распахнутые глаза метали молнии, а слезы текли все сильнее. – У тебя есть задание! И ты должен его выполнить!

– Увы, госпожа Лана, – вместо исполина ответил Лестер. – Рано или поздно все Каменные Легионеры сталкиваются с таким заданием, которое не могут выполнить. И оно становится для них последним. Это что-то вроде проклятия, но, думаю, вы и сами знаете.

– Да пошли вы все! – взвизгнула Лана и кинулась прочь.

Несколько метров она преодолела на четвереньках, после чего все же встала и кинулась бежать. Остановилась девушка, лишь достигнув деревьев, и, судя по вздрагивающим плечам, наконец дала волю чувствам.

– Послушайте, – Брайм с трудом приподнял голову и посмотрел на Лестера. – Вы ведь направляетесь в Кривой Улей, верно?

Чародей кивнул.

– Возьмите Лану с собой. На постоялом дворе «Спящая рысь» ее уже ждут – некто господин Чард и люди из рода Борло. Если вы поможете Лане добраться до них в целости и сохранности, они щедро наградят вас.

– Хорошо, – сказал Лестер. – Конечно же, мы сделаем это.

– Но учтите: за Ланой охотятся. То, что случилось здесь, – Брайм кинул мрачный взгляд на жуткую яму посреди поляны, – случилось из-за нас. Те твари… Им нужна была Лана.

– Но для чего?

Брайм покачал головой.

– Не знаю. Могу лишь сказать, что последнее время в роду Борло творятся странные вещи. Странные и нехорошие, – исполин нахмурился еще больше и уставился в никуда. – Хотел бы я понять, что именно происходит. Понять и исправить. Но… уже не выйдет.

Я сжал кулаки, понимая, что жить этому гиганту осталось едва ли больше минуты.

– Лестер, – тот повернул голову к чародею, – тебе ведь известно, как хоронят Каменных Легионеров?

– Да, Брайм. И, – Лестер посмотрел на Бернуса, затем на меня, – думаю, в этом тебе повезло. У нас есть как пиромант, так и кое-кто, очень сильный физически.

– Отлично, – Брайм чуть заметно улыбнулся. – Бернус… Ты владеешь заклинанием черного пламени?

– Да, здоровяк, – кивнул рыжий.

Впервые на моей памяти он ответил без ухмылки или угрозы.

– Что ж. Тогда… – исполин прервался и начал вставать.

Очень медленно, скалясь и рыча. Кровь тут же с новой силой заструилась из жутких ран, невероятная боль давила на Брайма невидимой, но огромной глыбой, однако тот не останавливался.

– Брайм… – нерешительно произнес Лестер. – Может быть не стоит? Матвей сможет тебя поднять, когда…

– Нет-нет, – гигант уже был на коленях. – Каменный Легионер принимает последний удар, будучи на ногах. Каких бы усилий ему ни стоило подняться.

Я молча наблюдал за происходящим, понимая лишь одно: то, что творилось сейчас перед моими глазами, крайне важно для Брайма.

Тот наконец поднялся и обвел окрестности мутнеющим взором. Потом указал пальцем на самую большую сосну, растущую на краю поляны.

– Я хотел бы остаться там. Но, боюсь, дойти уже не смогу.

– Не беспокойся, Брайм, – ответил Лестер. – Мы все сделаем. Да, Матвей?

Я лишь кивнул. Не знаю, что имел в виду чародей, но… Не важно. Я чувствовал, что готов сделать для Брайма все, что в моих силах.

Исполин, тем временем, раскинул руки, прикрыл глаза, и спустя пару секунд серые участки его кожи вновь окаменели, покрывшись шипами. Едва это случилось, как исполин улыбнулся. Не через силу, а… по-настоящему. Будто был чему-то очень рад. Казалось, он забыл, что тело истерзано взрывом, жуткие раны сочатся кровью, а боль грызет и грызет его, тщетно стремясь насытить свою бездонную утробу.

– Давай, Бернус, – сказал Брайм, не открывая глаз и продолжая улыбаться. – Черное пламя.

Здоровяк встал напротив него, набрал полную грудь воздуха и выдохнул поток огня.

Огня непроницаемо черного цвета.

Он тотчас растекся по всей могучей фигуре Брайма и горел не меньше минуты. А когда погас, я увидел, что исполин превратился в каменную статую.

– Вот и все, – в голосе Лестера чувствовалась боль. – Теперь никакая магия не сможет уничтожить эту фигуру. Каменный Легионер Брайм принял свою суть и будет жить вечно. Матвей, – чародей посмотрел на меня. – Будь добр, перенеси Брайма, куда он попросил.

Кивнув, я вошел в «режим зверя». Не без труда приподнял окаменевшего исполина и медленно, шаг за шагом, двинулся к сосне.