Когда мы вошли на арену, холод коснулся моих щек. Римма Игоревна попрощалась со мной, сказав на прощание, что позвонит мне, чтобы договориться о датах и оставила меня одну. Я прошла вперед по коридору между трибунами и подошла к стеклу, наблюдая за тем, как проходит тренировка.

Я была мало знакома с тем, как происходит тренировочный процесс. Марк и папа часто обсуждали игры и тренировки, но я никогда не пыталась запомнить или даже понять что-то из этого. Но я росла с двумя хоккеистами и даже если я многое не знала, мне хватило своих познаний, чтобы понять, что парни, на самом деле, не плохи.

Мой взгляд зацепился за тренировочное джерси однотонного синего цвета с номером 1. Такой игровой номер был у Леши, когда он играл вместе с моим братом. Я следила за тем, как он быстро скользит по льду и в считанные секунды преодолевает расстояние от одной синей линии к противоположной. И, боже, он был быстр. Чертовски быстр. Очевидно, что он не растерял свою форму с тех пор, как «бросил» хоккей. Они все по очереди проделали это упражнение, а затем, выстроившись в ряд, поехали вдоль стенок. На этот раз не спеша. Леша был первым, другие катились следом за ним.

Он поднял голову и наши глаза встретились. Обернувшись, он что-то сказал парню позади себя, а затем подъехал к моему бортику.

– Ты уже закончила?

– Да.

– Я не подумал, что ты можешь раньше закончить, - нахмурился парень. – У нас сейчас заминка минут пятнадцать, еще столько же на то, чтобы переодеться. Подождешь меня?

– Если ты все еще хочешь меня подвезти.

Леша выдохнул и покачал головой.

– Конечно, я этого хочу. Я уже тебе это говорил. А теперь иди и подожди меня в фойе, там не так холодно. Не хочу, чтобы ты замерзла.

Легкий смешок сорвался с моих губ.

– Беспокоишься обо мне?

– Скорее о себе. Если твой брат узнает, что из-за меня ты осталась без своих конечностей, меня похоронят.

– Это произойдет в любом случае, какая разница – рано или поздно, - я пожала плечами.

Широкая улыбка расползлась по прекрасному лицу.

– Злюка, - сказал он и, стремительно развернувшись, вернулся на свое место в строю.

Возможно, мне здесь было не место. Я не имела права наблюдать за чужой тренировкой. Папа рассказывал, что на тренировки никто не допускается, кроме тренеров и игроков. Это может быть опасно, особенно если тренер озвучивает стратегию на игру и формирует пятерки. Наверное, в любительском хоккее все не так серьезно, как в профессиональном, иначе кто-нибудь меня бы уже отсюда вышвырнул. Но вместо этого я села на ближайшее место и продолжила наблюдать за тем, как Алексей завершает свою тренировку.

Я не мог перестать думать о том, что она сидит на трибунах, наблюдая за тем, как я завершаю свою тренировку. Сердце гулко колотилось в моей груди и я знал, что это потому что она смотрит. Ни одна физическая нагрузка не смогла бы подействовать на меня таким образом. Только она.

Ее маленькая фигура среди пустых трибун казалась такой хрупкой. Заканчивая заминку, я неотрывно наблюдал за ней. Вот ей стало прохладно и она надела свой пуховик и ее волосы красивым водопадом рассыпались по плечам. Я старался подъезжать как можно ближе к бортику, чтобы запечатлеть у себя в памяти ее чуть покрасневший от холода нос и щеки и как блестели ее серые глаза, каждый раз, когда я проезжал рядом. Легкая улыбка играла на ее губах и я готов был наматывать круги по арене до тех пор, пока не свалюсь, только бы она не прекращала улыбаться. Никогда.

Меня влекло к ней с такой чертовой силой, что я иногда удивлялся тому, как хорошо мне удавалось сопротивляться этому. Я хотел, чтобы она была как можно чаще рядом со мной, поэтому идея с репетиторством казалась гениальным предлогом. Но также сильно я сопротивлялся тому, чтобы быть с ней.

Моя жизнь – полный бардак и, как бы сильно я не хотел, чтобы Алиса была частью моей жизни, я не мог этого допустить. Она не заслуживала того, чтобы окунуться в то, с чем я сам еле справляюсь: мои неоднозначные отношения с семьей, карьера хоккеиста-неудачника с кучей мусора в голове.

Я хочу, чтобы когда я пришел за ней, за моими плечами не было багажа из вины, сожаления и самобичевания о том, где я облажался. Почти во всем. Алиса не заслуживает всего этого дерьма, но я слишком эгоистичен, чтобы отказаться от нее полностью. Она нужна мне в моей жизни, даже если Алиса никогда не будет моей по-настоящему.

– Подождешь меня в холле? – спросил я Плаксу, когда мы закончили заминку.

Ни один из парней не упустил возможности поглазеть на Алису, когда они выходили со льда. Она им вежливо улыбалась. А я хотел, чтобы все ее улыбки были для меня.

– Конечно, - прихватив с трибун свой рюкзак, она вышла с арены вместе со мной.

– Не замерзла? – зачем-то ляпнул я.

– Я в порядке. И мои конечности тоже, не волнуйся, - фыркнула Алиса. – Не нужно со мной включать роль старшего брата.

Мне захотелось рассмеяться. Потому что то, что я чувствовал к этой девушке отнюдь не братские чувства. Чувства, узнай о который ее настоящий брат, свернул бы мне шею, как тростинку.

– Увидимся в холле, - сказал я плаксе и вошел в раздевалку самым последним.