Снова укол! И снова! Я успевал что-то отразить. Успевал вновь зажечь белый огонь защитного Имени, но и только. Долго я так не протяну. Нужно что-то придумать! Отступить? Провалиться прямо сквозь платформу с помощью Имени Абитус?..

А дальше что? Бежать обратно в город? Трусливо спасаться?

Время от времени каждая из Маржери кланялась или взмахивала руками, поворачиваясь ко мне спиной, в общем делала что угодно, чтобы не упустить даже малейшей толики внимания невидимой для меня публики. Для демоницы это было чуть ли не сродни вдоху.

В какой-то момент удачно извернувшись, я вдруг, сам от себя не ожидая, точно уколол нападавшую циркачку, и та вмиг схлопнулась, оставив после себя облако разноцветных, медленно опадающих в сизом дыму конфетти.

— Ты уже заготовила себе новое тело, а Маржери?
– выкрикнул я как можно громче, стараясь перекричать проклятый оркестр. Обе оставшиеся циркачки осклабились.
– Или будешь вилять обвислой жопой перед ними пока позволяют колени и на харе держится хоть сколько-нибудь сносный грим? Или дождёшься, когда хруст суставов начнёт заглушать оркестр, а, Маржери?

Та что слева покривилась. Всего на миг, не больше, но этого было достаточно. Под жаровней факела уже не было подтёков, но я решился на ва-банк. Бросился на демоницу открыто, как чёртов камикадзе, и она среагировала быстрее кобры. Наши рапиры достигли цели почти одновременно. Только вот моя прошла плоть Маржери насквозь, а её звонко сломалась пополам, в очередной раз не преодолев Имя Измаил.

Платформа вскинулась и со стоном накренилась, а мы, кувыркаясь, полетели вниз. Раздался оглушительный грохот, треск, оркестр смолк, повсюду вдруг начали кричать люди, и… я почувствовал смерть. Рухнувшая платформа угодила прямиком на зрительские ряды!..

Мы поднимались в пыли и осколках прожекторов. Одновременно, и Маржери уже не смеялась. Даже демону не до смеха, когда твоё смертное тело пронзено рапирой у самого сердца. Сантиметр, не больше. Какой-то сраный сантиметр промаха не позволил мне закончить сегодняшний вечер прямо сейчас! Скалясь уже злобно, циркачка медленно вынула из себя оружие, которое сама мне же и дала. И вдруг потянулась за Пламенем тех, кто только что погиб по нашей с ней вине.

Она даже не пошевелилась для этого, но и так было ясно, что она делает. Сейчас Маржери напитается загубленной жизнью тех, кто вдруг оказался раздавлен платформой, и тем самым вылечит себя, возможно став сильнее или быстрее. А я проиграю эту схватку. Ведь останусь почти пуст.

А я останусь?..

Нет, я тоже потянулся к смертям. К терпким и горьким, к странным образом тёпло-сладким, к колко-солоноватым огням людей, которые оказались тут не по своей вине. Против воли прикоснулся к желанию вывезти наконец семью на море, к неустанным попыткам завести детей, к ностальгической тоске по прожитой жизни, к гордости за погибшего при исполнении сына, к мечте о… маленьком лохматом щенке?

Я застонал, стискивая зубы до боли. Пути назад не было. Уже нет.

Лицо с растрескавшимися белилами вытянулось от удивления, когда поток Пламени распался надвое, и стал питать нас обоих. Желтоватые глаза циркачки вдруг застыли, остекленели и увеличились, растянулись вширь. А затем, словно желтки по раскалённой сковородке, потекли по лицу в разные стороны. Теперь их было четыре, и все - самое настоящее зеркало с едва заметными иголочками вертикальных зрачков. Маржери трансформировалась. Принимала свою истинную форму, и притом на ней невозможно стало сфокусировать взгляд. Я видел её тонкие изящные ноги все в крючковатых костяных наростах. Видел когтистые руки с лишним суставом и пышный веером хвост, вместо перьев на котором трепетали плоские не то черви, не то змеи. Но видел я всё это боковым зрением. Куда ни глянь, всюду взгляд проваливался сквозь демоницу, словно бы проделывал в ней дыру. И, главное, невозможно было хоть как-то различить её лицо. Зеркальные глаза, хаотично плывущие по нему в разные стороны, мистически привлекали внимание к себе, и даже с такого расстояния казалось, что смотришь в собственное отражение.

— Такой ты мне нравишься больше, - захлёбываясь отголосками человеческих жизней, рассмеялся я не своим голосом.

Демоница метнулась ко мне, раскинув когтистые руки и разинув пасть. И почему-то уже не смеялась, когда я, отступив вбок на полшага, полоснул рапирой, что всё ещё была у меня. Оставив дымный шлейф, тварь пролетела мимо и с треском и позвякиванием развернулась. Провела ладонью по лицу и оставшимися тремя глазами ошалело уставилась на фосфорисцирующе-белую в полумраке кровь на когтистых длиннющих пальцах. Рапира скорее рассекла лицо демоницы, чем разрезала. И теперь я точно знал, куда бить. О да.

— Убийца!..

Она сделала ложный подскок, и я повёлся. Чудовищная Маржери едва ли была больше меня, но зато оказалась несравнимо сильней - подхватила обеими руками и, подпрыгнув вместе со мной, впечатала в пол.

Я успевал с обновлением Имени в самый последний момент. И как мог уворачивался, пытаясь выползти из-под неё - острые когти дважды скрежетнули рядом, но в итоге всё же сшибли к чертям собачьим дыхание, забрав с собой часть одежды и кожи. Демоница, звонко вереща, опять подхватила меня, словно избалованное дитя, у которого никак не получалось сломать слишком крепкую игрушку, и отшвырнула прямо в накренённую, частично вошедшую в зрительские ярусы, платформу.

На миг я потерялся, утонув в удаляющихся криках спасшихся и в стонах и мольбах тех, кто ещё остался под обрушившимися металлическими конструкциями. А когда удалось впихнуть кислород обратно в лёгкие и открыть глаза, она была уже вплотную.

— Ну вот ты и мой, гомункул!
– триумфально прозвенело чудовище прекраснейшим из голосов и нанесло удар.

Но я был первым. Схватил её за зеркальную талию и Имя Абитус погасло, увлекая нас обоих сквозь платформу. Я оказался достаточно ловок, чтобы отдёрнуть руки, едва только сам очутился вне её.