Я ощутил его приближение как, наверное, ощущают неизбежность. Он шёл небыстро, и люди, сами того не замечая, ускользали с его пути, словно бы вытесненные невидимой аурой. Однажды я уже видел его: одетый в плотную в клёпках кожу и тёртую джинсу, широченные плечи, мощные руки, немалый рост. И густая, белая, наискось срезанная борода.

— Измаил!
– Разумовский стукнул тростью как-то громко, словно бы под ногами у нас был не мягкий ковролин, а мрамор.

Я постарался выглядеть собранным и спокойным. Медленно поднёс к губам бокал, чтобы отпить Пламени, но он оказался пуст. Твою мать, вот о каком завершении вечера твердил театрал! Вот и всё, что ли? Конец?.. И даже никакого года?..

Невольно я поискал взглядом Леру и отметил, что её брат уже заметил, что я не один. Кроме них, мне не на кого было надеяться. Впрочем, толку от ведьмы с колдуном, если дело дойдёт до драки с настоящими демонами, едва ли будет много. А дело до неё дойдёт. Иначе и быть не могло. Только едва ли это можно будет назвать “дракой”…

— Антон, - мелодичным баритоном, которому позавидовали бы многие рок-исполнители, поприветствовал Разумовского нежданный гость.
– Так ведь тебя сейчас зовут?

Измаил стоял неподвижно. Неправдоподобно неподвижно. Казалось, одни только губы и шевелились.

— О, можешь не утруждать себя. Обращайся ко мне по Имени, тут все свои.

— Ну тогда я приветствую тебя, Хиреоф.

Льдисто-голубые глаза Измаила смотрели только на меня. Обдавая лишь каким-то необъяснимым холодом, но притом без всякой злобы или напряжения. Да вообще без каких-либо ненужных эмоций. Так какое-то время смотрят на комара, который вдруг набрался решимости присосаться к капиллярам на самом видном месте руки.

— Он уже полон, - констатировал массивный байкер, под личиной которого крылся демон.
– Все три Имени. Ну конечно, иначе бы меня не тянуло к нему. Я первый?

— Абитус развоплощён, - пожал утлыми плечиками Разумовский. На фоне Измаила он казался карликом.

— Кто третий?

— О, я думаю, брат мой, тебя это несколько удивит.

Они говорили вроде бы ни о чём, но я был мистически уверен, что на самом это далеко не так. Под каждым их словом чувствовала какая-то давняя игра. Вроде бы даже некоторое противостояние что ли, заключённое, стиснутое стальными обручами одним им ведомых правил. Я присутствовал при этом даже не зрителем. Скорее декорацией. Предметом спора.

И что, мне ничего уже не оставалось, кроме как смирно сидеть и ждать? Ждать чего? Убоя? Как бычок по осени? Может, врезать первым? Использовать то, что у меня пока ещё есть - неожиданность? Потом ведь я такой возможности иметь уже не буду…

— Не стоит принимать поспешных решений, - произнёс вдруг Разумовский, вроде как обращаясь одновременно к нам обоим.

— Тебе дорого это место?
– без особого интереса осведомился Измаил. Он по-прежнему стоял статуей, вообще не шевелясь. Так не стоят живые люди. Он даже не качнулся ни разу. Не моргнул.

— Юноша не будет с тобой драться, Измаил, - театрал сказал это, щёлкнув пальцами, словно бы в самый последний момент вспомнил наиважнейшую, почти уже было упущенную деталь, притом слово “юноша” он произнёс чуть ли ни с теплом.
– Посуди сам, мой дорогой брат. Мы с тобой хорошо знаем, что ему подобные всегда уничтожались хозяевами Имён, ведь так? Их у него три. Твоё. Временно нас покинувшего Абитуса. Ну и её… Она ведь уже тоже здесь, в этом славном городе. Ты не знал об этом? Разумеется, со всей присущей ей феерией. Что поделать, заимствованные гомункулом Имена зовут к себе всех хозяев.

Я ждал чего угодно. Думал сразу обо всём: от попытки бегства до отчаянного броска на Измаила, самоубийственного для меня и почти наверняка губительного для многих в этом здании, включая мою “банду”. И как мог, прикидывал варианты развития событий, но то, что произошло дальше, предугадать не сумел бы никогда.

— Что ты пытаешься сделать?
– Измаил вдруг впервые явно пошевелился - сделал в нашу сторону один-единственный полушаг.

— Всего лишь убедить тебя, что не ты должен решить нынешний Казус гомункула. Всего лишь, брат. Да, ты первый. И по факту, и по праву, это так. Но это должна сделать она. И ты знаешь это лучше меня, так ведь?

За какие-то пару секунд Разумовский опутал своими словами разум Измаила, словно спрут щупальцами! Взгляд льдисто-голубых глаз пришедшего по мою душу демона, всё это время холодно взиравший на меня, поплыл в сторону медленно, словно бы пленённый, заарканенный. Чёртов старый театрал разыгрывал какою-то свою партию! Он что, выводил меня из-под удара?! Выводил, потому что против Измаила я не имел ни малейших шансов?!

— Мы с тобою лишь функции, брат. Как и она. Все мы. И мы не можем не дышать условностями наших натур. Так позволь ей сделать то, что вознамерился сделать сам. Позволь решить Казус гомункула. Отплати ей. Честь для Супербиа превыше всего, не так ли, мой дорогой брат?..