Берингар явно не изложил всего плана, но остановился, давая им время подумать. У Армана на языке вертелись десятки вопросов, а он всё не мог побороть странное леденящее чувство, не покидавшее его с вести о пророчестве. Магия умрёт вместе с последним магом… зловеще, но не более того. Арман никогда не боялся смерти, во всяком случае, своей.

— А первое обстоятельство? — напомнила о себе Адель. — Дайте угадаю — всемогущее сообщество пыльных старейшин боится реакции несогласных? Молодые бездетные маги — рабочая сила, которую можно послать на грязную работу?

— Если говорить грубо, отчасти так и есть, — не стал юлить Берингар. В этот момент Мельхиор пришёл к каким-то выводам внутри своей собачьей головы и положил её, голову, на колени незнакомому человеку. Арману даже почудилось, будто Берингар на одну сотую удивился. — Хм… ваш пёс…

— Дьявольский пёс, — монотонным хором сказали брат и сестра. — Исчадие Ада, можно просто Мельхиор.

Берингар опустил глаза на исчадие Ада. Исчадие умильно дёрнуло хвостом и шумно задышало, пуская слюни на идеально выглаженную штанину гостя.

— Я так и понял, — не без усилия согласился он. — Итак, ваше предположение не лишено оснований. Да, группа по сбору историй для книги должна быть фактически боевой: путешествия в непростых условиях, возможные конфликты с чародеями-отшельниками, постоянная бдительность и неусыпная охрана книги, а также главного писаря… Могу не без гордости сказать, что верховные маги подошли к делу с тщанием и великой осторожностью. Разумеется, мы упустили массу деталей, которых просто не в силах предугадать, но подготовка кажется мне внушительной.

— Что ж вы волхвов не попросили? — пожурила Адель. — Вишня кончилась?

— Вещие волхвы не пророчат по заказу, — отрезал Берингар. — Что до дешёвых ясновидцев, им собрание не доверяет.

— А нам — доверяет? — вмешался Арман, уцепившись за несостыковку. — Не много ли вы нам рассказали, господин Клозе?

— Немногим больше, чем другим, — он с достоинством принял удар, к которому явно был готов. — В случае согласия вы станете частью группы и узнаете ещё больше. В случае несогласия… откровенно говоря, вы не похожи на тех, кто станет мешать чародейскому сообществу — у вас были мотивы, силы и время, и вы этого не сделали. Я вижу два варианта: первый — вы согласитесь сотрудничать (либо станете частью группы, либо позволите мне пригласить писаря и оставить своё слово в истории), второй — вы откажетесь, но не окажете сопротивления нашему делу.

Арман догадался, на что ещё сделал ставку Берингар. Потомки Гёльди вполне могли бы преисполниться мстительности и передать информацию о книге, группе и прочих глупостях каким-нибудь особо агрессивным отшельникам, периодически насылающим порчу и на своих, и на чужих, только вот им даже стучать некому. Безраздельное одиночество, вот на что рассчитывал Берингар! И ведь не злорадствовал, скорей всего, просто учитывал… просто знал, насколько эти двое оторваны от всего магического мира.

А вот дальше начинались трудности. Арман не скрывал от себя, что ему не нравится жизнь изгоя и он бы с радостью приник хоть к какому-то обществу, и иногда не мог скрывать этого от Адель; что до сестры, та ненавидела всех, и ей не было никакого резона помогать верховным магам. Для неё встреча с другими чародеями стала бы настоящей катастрофой, не говоря уж о некоторых конкретных ведьмах — да ладно уж, о любой ведьме… Короче, кончится это плохо.

— Если вам нужно это обсудить, я выйду, — предложил Берингар. Мельхиор распознал знакомые слова и радостно залаял, просясь на улицу. Псу никто не запрещал выходить и так, но он вырос общительным и предпочитал гулять в компании.

— Не нужно, — решительно сказал Арман, опережая сестру. — Спасибо за ваше доверие, господин Клозе, но нам в самом деле подойдёт нейтральный вариант. Когда группа будет готова, заглядывайте вместе с книгой… расскажем и покажем всё, что захотите. У меня немало опыта в оборотничестве, что до талантов моей сестры — хватит на несколько томов.

— Вы уверены? — дотошно уточнил Берингар, глядя ему в глаза. Арман подавил вздох и вместо этого провёл ладонью по волосам, приглаживая безнадёжно растрёпанную копну. Он мог принять решение, но не решиться: одна половина тянулась к чародейству, к чародеям, к самой книге, немало заинтересовавшей Армана; другая состояла из неясной, смутной тревоги, вцепившейся в горло и не дававшей свободно дышать.

— Разве ты не хотел бы? — Адель смотрела на брата и только на брата, на сей раз облокотившись на стол. Занятый попытками понять самого себя, Арман не справился с прочтением её эмоций. — Скажите-ка, господин Клозе, мы ведь оба вам не нужны? Я плевать хотела на ваше сообщество, а оно — на меня, но Арман…

— Можете не отвечать, господин Клозе, — сухо сказал Арман. — По одиночке — не вариант, вы нас не разорвёте.

Адель замолчала, то ли тронутая его словами, то ли терзаемая собственными сомнениями. Зная, что она думает теперь, Арман добавил помягче:

— Сестрица, я не заставляю тебя выбирать между мной и собой. Мы немногое потеряем, если откажемся, а разделяться в самом деле плохая идея. Для таких, как мы.

— Ты не можешь всю жизнь отшельничать из-за меня! Иди один и…

— Хорошо, я уеду, — улыбнулся Арман, постукивая пальцами по столу. — Я уеду, возможно, буду рад, возможно, заведу друзей; ты останешься здесь; представим, что меня не мучает за это совесть — но! Скольких ты убьёшь в первый день? Через неделю? Как скоро тебя посадят, запытают и сожгут на костре, только потому что меня рядом не будет? Адель, ты беспокоишься, что с тобой мне не будет жизни, а я знаю, что тебе не будет жизни без меня. Это не обсуждается.