— Давай-ка сюда… — Арман подался вперёд к страдающему животному и потянулся было к стоявшему рядом столу, но вовремя вспомнил, что лакомств нет и соблазнить Мельхиора распахнуть пасть пошире нечем. Что ж поделаешь, тут либо вперёд, либо назад… Прежде чем хозяин закатал рукава и тяжело вздохнул, Мельхиор поднатужился и справился сам: в очередной раз содрогнувшись, он выплюнул мелкий камешек вместе со слюнями.

Ну конечно. Дьявольская собака умудрилась проглотить розовый кварц. Вопроса два: почему Адель не закрыла шкатулку и зачем ей камень, основные свойства которого — любовного характера?

— Молодец, — без тени радости сказал Арман, пока осчастливленный пёс лез к нему целоваться. — Молодец. Не лижи меня… Где ты это взял?

Мельхиор то ли ответил на вопрос, то ли утратил интерес к хозяину — он радостно залаял и кинулся к двери, в которой как раз проворачивался ключ. Арман успел подняться на ноги, отряхнуть колени — давно тут не подметали — и зевнуть, прежде чем понял, что утренние приключения ещё не закончились: на пороге появилась сестра, вся в пыли, грязи и крови. Туфли Адель держала в руке, а на вусмерть стёртых ногах еле держалась. Арман не без опаски посмотрел ей в лицо, ожидая увидеть там либо боль и страшную усталость, либо очередную вспышку гнева. Ошибся — сестрица выглядела виноватой.

— Мельхиор чуть не подавился твоим камнем, — сказал Арман, забирая у неё туфли. Он никогда не считал себя вправе сразу отчитывать старшую сестру: если Адель что-то натворила, она скажет об этом сама. — Ты специально их по полу раскладываешь или что?

— Упал, наверное, — поддержала беседу сестра. Арману было её жаль, только знать бы, что произошло… — Ты можешь опустить ставни и сегодня никуда не выходить? Пожалуйста.

Он молча выполнил просьбу, мысленно готовясь наседать. Адель не любила прятать голову в песок, даже если ей грозили гильотиной. Исходя из этого, у них, кажется, проблемы. Не прошло и суток с Жозефины… Злости Арман не испытывал, только досаду. Знал бы — не лез в женское платье, как минимум.

Потянув ещё немного, он заглянул к Адель, которая сгорбилась за ширмой и задумчиво смотрела в воду — ноги в тазике, вода кроваво-красная, на поверхности плавает одинокая веточка.

— Говори сразу, — потребовал Арман, глядя на неё сверху вниз. Адель подняла голову и выпрямилась, вцепившись пальцами в края скамьи. Нет, она не нервничала, просто колебалась. — Я ко всему готов. Возможно, нам стоит уехать, раз тебе пришло в голову спрятаться…

— Это ещё терпит, — уклонилась от ответа сестра. — Я не хочу портить тебе утро.

— Моё утро испортил Мельхиор, когда его начало тошнить кварцем, — отрезал Арман. — Хуже уже не будет.

Конечно, он преувеличивал, но беспокойство нарастало. С кем она повздорила на этот раз? Откуда кровь? Вроде только на ногах… Лишь бы не убийство, очередного убийства он не выдержит. Не как родной брат — как человек, которому надоело заметать следы и начинать новую жизнь. С последним переездом Арман всё понял и не стал ничего начинать, просто существуя на фоне общества, как тень, готовая в любой момент слиться с ночью. Это был единственный способ тянуть свою лямку, когда ты чужой как среди чародеев, так и среди людей.

С последними он мог ужиться без труда, и Адель это понимала, оттого и винила себя. Нет, она бы не стала убивать… если бы держала себя в руках. Осталось только выяснить, насколько Адель была не в себе, когда сбегала этой ночью: он сам-то даже не помнит, как провалился в сон.

— Ладно, — решилась сестра. — Ты прав. Может, и уехать… Ты сможешь найти работу?

— Это у тебя обычно проблемы с работой. Так что?

Адель почти раскрыла страшную тайну, как раздался стук в дверь. Этого ещё не хватало! Они оба напряглись, Мельхиор настороженно поднял уши, резко перестав возиться у порога с туфлями Адель. Кого сюда принесло? Кто-то из коллег заметил, что на службе нет Марсо? Так ещё рано…

— Я сам, — вполголоса сказал Арман и надавил на плечо сестры, чтобы та не срывалась с места. Адель явно осталась недовольна, но её удерживала на скамье усталость и то, что произошло ночью, что бы это ни было. Ничего, посидит, отмоет ноги… Убедившись, что ширма загораживает её с порога, Арман оттёр к стене Мельхиора и сбросил внутренний засов.

Всё заговорённое оружие осталось в сундуке, и Арман в последний момент прихватил свою трость, стоявшую возле вешалки с пальто. Это был его талисман, заколдованный совместно с сестрой на пользу хозяину. Чародеи-мужчины часто нуждались в таких вещах, поскольку их природная сила никогда не равнялась женской: многие предпочитали прятать источник дополнительной энергии в пенсне, монокли, часы и пояса, реже встречались шляпы, трости и другие аксессуары. Набалдашником служила пёсья голова — в честь прабабкиного дьявольского пса.

Дверь открылась, мир не рухнул. Арман стоял внутри, небрежно опираясь на трость и вежливо улыбаясь, напротив него из утреннего тумана вырастал высокий молодой мужчина, очевидно приехавший издалека. Здесь так не одеваются и так не выглядят, к тому же, наблюдательный Арман никогда прежде не видел этого человека на Круа-Руссе. Первыми в глаза бросались брови — такие светлые, будто их вообще не было. Как и волосы.

— Доброе утро, — незваный гость не позволил разглядывать себя долго. — Здесь живут господин и госпожа Марсо?