– Я ждал от них большей ответственности, что ли, – Арман вернулся к началу. – Не забывай, я не знал, как у вас всё устроено. Оказалось, никак.

– Привыкнуть надо, – согласился Милош. Он тоже мог бы многое рассказать о жизни современных колдунов – как ни крути, представитель одной из сильнейших фамилий! Мог, но не хотел. Во-первых, ему было лень, а во-вторых, Арман явно рисковал заработать головную боль от передоза информации. Впрочем, это он сделал уже давно, и Милош не хотел его добивать.

– А Бер весь в отца. «Слишком честен и ждёт от других того же», – процитировал оборотень и почесал за ухом Мельхиора. – Нам явно чего-то не хватает. Кстати про отца… Хольцер несёт чушь, будто Юрген стоит за этим делом, потому что ищет способ вернуть к жизни свою жену.

Милош выслушал подробности, а потом пожал плечами:

– В общем, не лишено смысла…

– Ты правда так думаешь? – тихо переспросил Арман, глядя ему в глаза.

– Нет, – протянул Милош, сощурился, потом повторил с большей решимостью: – Нет, не думаю. У любого Клозе был десяток случаев, чтобы убить нас всех и покончить с этим малой кровью. Военные – ребята прямые, не то что всякие подпольные интриганы. Не делай такие глаза! Это не потому, что я не люблю немцев!

В энный раз обсасывать тему книги, писаря и убийств не хотелось, поэтому Милош попытался выяснить побольше про подружку Армана. Фамилию Дюмон он, как оказалось, слышал, но почему-то был убеждён, что в семье подрастают сыновья. Арман послушно переключился на любовные дела – он знал, что его отвлекают намеренно, и был за это благодарен, – поэтому следующие полчаса Милош слушал о том, какая Лотта замечательная. Он сделал про себя вывод, что эта ведьмочка отлично подходит Арману: в меру похожая на обоих Гёльди, она будто уравновешивала всё, чего могло недоставать покинутому брату. И любовь у них была честная, хорошая, как если б они перескочили десять лет совместной жизни и сразу стали такими, какими были сейчас.

Вообще-то Милош всерьёз опасался, что Арман со своим упрямством и некоторой наивностью вляпается в отношения с какой-нибудь бешеной ведьмой и сгинет в них навеки, потеряв разум (такое с ведьмиными любовниками случалось нередко). Теперь он был спокоен, осталось лишь самому поглядеть на знаменитую Лотту. Вот и хорошо! В глубине души Милош был готов вступить в драку с безымянной колдуньей, чтобы защитить друга от всяких пакостей магического мира, и обрадовался, что эти меры уже не нужны.

– Точно. Вспомнил, – что-то привело Армана к новой мысли, и он не замедлил её озвучить. – Как сделать зачарованный ключ? Я к тебе могу попасть, а ты ко мне – нет.

– Какая заботливая мысль, – оценил Милош и поморщился. Лоб уже не болел, но обидно-то было. – Честно говоря, я давно таким не занимался, но тут особого ума не надо.

И они уселись за ворожбу.

Благодаря ведьминской крови Милоша и сметливости Армана управились быстрее, чем могли бы. Нужно было раздобыть ненужный ключ абсолютно любой формы, вскипятить на заговорённом огне кое-какие жидкости (включая масло, которым смазывают дверные замки, и воду, в которой хозяин дома предварительно омыл руки – символ приглашения в любое время дня и ночи). После этого ключ несколько раз охладили и согрели, вследствие чего он утратил свой изначальный вид и выглядел и работал так, как нужно колдуну: в данном случае, открывал любую дверь в прихожую Армана.

– Это оказалось проще, чем я думал, – заметил Арман, вертя в руках готовое изделие. Милош фыркнул.

– Проще! Потому что не ты огонь заговаривал.

– Не говори мне, что это сложнее, чем заговаривать воду.

– Сложнее, – тут же заявил Милош. – Просто вспомни свою сестрицу и представь, что ты пытаешься уговорить её что-то сделать. Представил? То-то же.

– Да ладно, для тебя-то это раз плюнуть, – хитро сказал Арман с самым невинным видом. От такой грубой лести Милош едва не упал со стула, хотя ему было приятно. Он ограничился малой местью – назвал Армана коварной бубланиной и отказался объяснять, что это такое.

Они едва успели проверить ключ на ближайших дверях, когда во дворе кто-то появился – Мельхиор погавкал и отправился к порогу. Похоже, свои. Милош обрадовался, что сейчас и познакомится с подружкой Армана, но не тут-то было: на крыльце стояла мама, вежливо улыбаясь и держа в руке метлу. Ветер растрепал её огненно-рыжие волосы, зато лицо от полёта помолодело лет на двадцать – Милош при всём желании не мог на неё злиться.

– Пани Эльжбета, – охнул Арман, оттаскивая от двери обманутого пса: видимо, для нелюдимого Мельхиора сегодня было слишком много гостей. – Проходите, пожалуйста.

– Здравствуйте, мальчики, – пани Росицкая шагнула внутрь, прислонив метлу к стене, и, не тратя время на лишние разговоры, взяла лицо сына в горячие ладони. Милош знал, чем кончается проявление семейной нежности, и взвыл не хуже Мельхиора, но в этот раз он ошибся – мама нежно коснулась губами его лба, и следов щелбана как не бывало. Зная, что капризному Милошу этого будет мало, она сделала что-то ещё, и по всему телу разлилось приятное умиротворяющее тепло. – Так-то лучше. Прости меня, Милошек: я не знала, что так получится. Зато ты погостил у Армана!