– Пожалуй, – спохватился пан Росицкий и рассеянным жестом, как будто отгоняя муху, зажёг пламя на пустовавших подсвечниках. Остальные маги, преимущественно мужчины, вытаращились на него, сам пан Михаил ничего не заметил – после стольких лет возле дражайшей супруги для него это были мелочи. – Мне кажется, нами овладело какое-то легкомыслие. Стоит серьёзнее относиться к…

– Когда овладело, сейчас или в начале? – Хольцер грохнул на стол старинного вида кубок, расплескав по столу разбавленное вино. Старое лицо побагровело то ли от злости, то ли от выпитого. – Тогда я и спрошу первым! Уважаемые старейшины знали, что у нас получится не походный дневник, а неуправляемая… – он запнулся, подбирая слово поприличней. – Не поддающаяся контролю вещь?

В другом конце стола, вдалеке от камина, сидели сами старейшины: не все, насколько сосчитал Арман, но многие. С ними был и Берингар, которого старцы в капюшонах то ли опекали, то ли, напротив, выставляли в качестве глашатая своей воли. Со стороны их отношения были непонятны, и Арман пока не стал гадать – в конце концов, Хартманна это заинтересовало бы в последнюю очередь, а его собственное мнение сейчас не имеет силы.

– Рано говорить о том, что книга не поддаётся контролю, – ответил Берингар за всех. – Совместными усилиями был достигнут именно контроль над писарем и над книгой. Это возможно.

– Чары не вечны. Они выдыхаются, и контроль – вместе с ним.

– Никто не вечен, и всё же это не повод сидеть сложа руки и ждать конца. Герр Хольцер, позвольте мне напомнить, что прежде вам очень нравилась идея…

– Прежде всё казалось другим, – возмутился Эрнест. Глаза Берингара сверкнули, но голос оставался бесстрастным:

– Мы должны нести ответственность за принятые решения.

– Вот именно, – грохнул датчанин. Его звали Свен, и он был дальним родственником Роберта Хартманна по матери. Хольцер притих, то ли осознав свою глупость, то ли – что более вероятно – испугавшись. – Мне понравилось, что сказал этот молодой сержант сегодня днём. Если будущее пугает, надо смотреть хотя бы в настоящее, но никак не назад.

– Капрал, – вполголоса поправил Берингар. Арману показалось, что он силой удерживает себя от другой поправки – слова о настоящем всё-таки принадлежали старейшинам, но время хихикать над этим не самое подходящее.

– В самом деле? – удивился Свен. – Извините. В любом случае, давайте-ка пройдёмся ещё раз, какой у нас расклад.

– Не помешает разложить всё по полочкам, – согласилась Вивиан дю Белле и слегка повернула голову к Арману. Хартманн так и сказал: «вы поймёте, когда стоит вмешаться». Неужели это настолько просто?

Арман уже заметил, что многие на него смотрят, но спешить не стал. Он немного поболтал вино в кубке, рассеянно отпил, поставил на краешек стола и скользнул взглядом по сидевшему напротив сэру Дерби; потом, словно очнувшись, обратил внимание на чужие взгляды. И улыбнулся.

– Вы совершенно правы, Вивиан. Несомненно, господин Клозе донёс всё очень подробно и доступно, – Арман-Хартманн слегка остудил голос: неважно, что думает он сам, последняя встреча этих двоих прошла отнюдь не гладко. – Однако сама суть того, о чём он говорил, довольна сложна, и никто в этом не виноват. Итак, что мы с вами имеем? Сильный артефакт, причём сила его пока колеблется; источник знаний, которые нам пока не нужны, но пригодятся после так называемой «смерти магии»; наконец, яблоко раздора между нами… Да, – протянул он и ненадолго замолчал. – Сложная нам с вами выпала роль. Однако в том, что колдовское сообщество и в этот раз найдёт выход, я нисколько не сомневаюсь.

– Вы сказали «пока колеблется», Роберт. Значит ли это, что есть надежда на какой-то… – Свен пожевал губами. – На какую-то стабильность в поведении книги?

– Полагаю, что да, – спокойно ответил Арман, почти дословно цитируя самого Хартманна. К счастью, он и сам понимал, о чём говорит посол: на том же подсознательном уровне, как понимал магию и, как ему казалось, саму книгу. – Видите ли, наша с вами книжица ещё не успокоилась. Все присутствующие – достаточно опытные маги, чтобы понимать суть таких вещей, как магические колебания, неустойчивость чар, не буду перечислять… И то, что рядом опять оказалось большое количество колдунов, вряд ли пошло ей на пользу. Пока.

– А в будущем это не будет иметь значения, поскольку магия как таковая исчезнет? – пан Михаил схватывал на лету.

– Именно так. Поправьте меня, если я ошибаюсь.

– Нет нужды, – проскрипел кто-то из старейшин. – Продолжайте, Роберт. Вы всегда были хорошим теоретиком.

Теоретиком, не практиком. Арман снова занялся питьём, спешно выбирая из ряда открывшихся возможностей – ему казалось, он придумал, как завладеть книгой прямо сейчас, но в первый же вечер это исключено. Одна идея, вторая, третья… Нельзя увлекаться. Каждую нужно взвесить раз пять.

– Главное я, собственно, сказал, – пожал плечами он. – Думаю, мы с вами сдвинемся с мёртвой точки, если будем задавать… правильные вопросы.

Многие покивали головами, соглашаясь с Хартманном. Подала голос мадам дю Белле:

– Я считаю, что прежде всего стоит сосредоточиться на вопросе владения, дамы и господа. Кому-то предстоит сберечь эту вещь до конца магии, и, признаться, я пока не вижу ответа.

– А это, дорогая Вивиан, всего лишь продолжение предыдущего вопроса о свойствах книги, – безмятежно продолжил Арман. Ему самому было боязно упустить нить и запутаться в умном разговоре, то же чувствовали и другие, судя по напряжённым, сосредоточенным лицам. – Кому-то предстоит. Кому? Как мы видим, книга чутко отзывается на большое скопление магии, так как сама является им же. Значит, нет речи о том, чтобы хранить её в месте, подобном этому замку.