Лаура тихонько вскрикнула.

— Всё обошлось, — миролюбиво закончил Милош, отвлекаясь от раны. — Я застрелил и второго, благо Арман валялся в луже и не мешал мне целиться.

— Рад стараться, — улыбнулся Арман. — В общем, за углом два тела, нам нужно что-то с ними делать?

— Пули были обычные? — осведомился Берингар.

— Ещё бы, иначе бы они попали. Вообще эти двое не похожи на магов… но с чего за нами следить не магам? — Арман рассуждал вслух, напомнив Адель недавний разговор с Берингаром. — Конечно, могли и обычным людям насолить, но Милош говорит, за ним начали охоту ещё в Праге…

— Я просто важная птица, а вы нет, — пробормотал раненый, запрокидывая голову и прикрывая глаза. — А всё потому, что вас на метле не рожали. А меня рожали. Такие вот дела…

— Отдохни, — велел Берингар, застёгивая плащ. — Арман, пойдёшь со мной, разберёмся с телами. Остальные — будьте здесь и не ослабляйте бдительность. Если кто-то придёт по ваши души — берегите книгу и писаря любой ценой. Адель, я рассчитываю на твои навыки.

Дверь закрылась прежде, чем Адель полностью приняла это к сведению. С ума сойти, Берингар разрешает ей атаковать! Конечно, в случае необходимости, но всё же… была бы она в себе уверена. Лаура, Милош, даже писарь — кто из них мог вызвать в Адель стремление защищать? Вот книга — другое дело… но Арман расстроится, если кто-нибудь умрёт. Он вообще не любит чужой смерти, а с этими людьми подружился, не считая писаря. Как жаль… эти нежные чувства всё усложняют. Любые чувства усложняют, поняла Адель и впервые подумала, что Берингар, может, очень даже прав в своём незыблемом хладнокровии.

К сожалению или к счастью, сегодня ей пришлось обойтись без убийств. Было удручающе тихо: писарь, как будто и не заметивший суматохи, лёг спать, как обычно рядом с книгой. По привычке повесив над ним охранный амулет, Лаура всецело занялась Милошем — она уже обработала рану, смазала края каким-то бальзамом и теперь умоляла выпить зелье, снимающее боль. Милош поколебался, но выпил, как показалось Адель — из вежливости. Впрочем, если помогает, то на здоровье… Дождь тупо долбился в окно, как баран в ворота, вестей от брата с Берингаром не было, как и их самих. Свеча тревожно выплясывала, раскидывая пятна света по спине отвернувшегося к стене писаря.

И было бы это хорошо, если б Лаура не вбила себе в голову, что раненому нужно утешение. Адель только порадовалась, что при всех своих капризах Милош спокойно переносил боль и сам по себе не жаловался, и тут внучка Хольцера всё испортила.

— Можно ворковать потише? — прошипела Адель, стараясь не сталкиваться ни с кем взглядами. — Господин писарь спит.

Лаура нехотя подчинилась, Милош притворился спящим, хотя это не помогло — ведьма продолжала бормотать что-то ласковое, как колыбельную. И зачем Адель угораздило обернуться? Она и без того не могла это слышать, а увидеть глупейшее мечтательное выражение лица на Лауре было уже слишком. Возможно, она была милой, сидя рядом с раненым возлюбленным. Возможно, она, с растрёпанными волосами и исполненным нежности взглядом была и трогательной, но только не для Адель. Её это не касалось, не касалось, не касалось… проклятое пламя, какой же бред!

— Да оставь ты его в покое, не нравишься ты ему! — не выдержала Адель, резко повысив голос. — Неужели не очевидно? Ведёшь себя, как дура… понятно, почему все на тебе воду возят… Хоть капля гордости есть у тебя?

— Говори потише, — Лауру мелко затрясло, но она не сдвинулась с места. — А ещё лучше — не говори вообще… о том, чего не понимаешь…

— О, милая, все это понимают, кроме тебя. Милош, кончай притворяться спящим!

— Не трогай его! И знаешь, что? Ты, может, самая сильная, но далеко не самая умная, — Лаура не отходила от Милоша, что не мешало ей закусить удила и подхватить разгоравшуюся ссору. Что ж, им обеим пора было высказаться. — Ты никого не любишь, и никто не любит тебя, да ладно любовь — тебе вообще никакие хорошие чувства не знакомы… бедный Арман… Ты и его замучила, просто он терпит…

— Не лезь в дела моего брата, — Адель почувствовала, как больно ударили по ней эти слова, но она не могла позволить себе сдаться. — Не о нём речь. Может, меня никто и не любит, это моё дело, а вот ты…

— Не кричи…

— Почему бы это?

— Например, потому что нас могут найти, — вмешался Милош, нехотя открывая глаза. Адель обратила внимание, что он и в самом деле задремал или, по меньшей мере, его сморило от слабости, но не извиняться же теперь — и вообще, пусть разберётся со своими проблемами. С одной проблемой, визгливой такой. — Дорогие дамы, я вас безмерно уважаю, но время для ссоры вы выбрали не самое лучшее.

Он избегал говорить о Лауре, а Лаура избегала это замечать. Она бы так и так не заметила, ослеплённая светлым чувством. И с чего она вообще решила, что это взаимно?.. А её никто не разубедил, вот с чего… Что ж, пускай мучается, так даже лучше. Адель хмыкнула и отвернулась.

— Ни за что, ни про что обидела сразу двоих, — еле слышно сказала Лаура. — Я бы прокляла тебя, только ты уже проклята…

От необходимости отвечать ещё и на это Адель избавил шум из-за двери. Когда на пороге появились брат с Берингаром, она даже слегка расстроилась: некого было убить. Они коротко доложили, что сделали всё, чтобы замаскировать случившееся — свидетелей не обнаружилось, а ливень скрывал и звуки, и запахи, и вообще всё, что было доступно человеческому глазу. Спать всё же решили в общей комнате, на всякий случай. Писарь уже лежал здесь, Лаура преданно сидела рядом с Милошем… Адель из последних сил заставляла себя заснуть. Она лежала, положив голову на колени брата, и слушала их с Берингаром негромкий разговор, а из мыслей всё не шли обидные слова Лауры. Обидные вдвойне, оттого что правдивые.

— В следующий раз постарайтесь обойтись без крови, — вполголоса говорил Берингар. Последнее время он общался с Арманом, как с равным, и это всех устраивало. — Полагаю, этот следующий раз рано или поздно наступит, а нам не помешало бы узнать, кто именно нас ищет и зачем.

— Ищет и находит, — голос брата казался ещё тише. — И что потом? Вряд ли они расскажут так просто. Пытки?

— Иногда приходится идти на меры. Конечно, мне бы не хотелось до этого доводить, но лучше так, чем ждать, пока нас действительно перебьют.