Видение продлилось не дольше секунды: взгляд у наследницы Гёльди снова стал затравленным и бешеным, и она вскинула руки над головой, будто собираясь покончить со всем одним ударом. Вся боль и унижение, все перенесённые страдания и обиды, всё терпение последних недель скопилось в одном месте и требовало выхода. Милош успел пригнуться и, свалившись на больное плечо, перекатился в последний момент за колонну, поэтому последний удар бури пришёлся на Армана. Милош ничего не видел, только слышал и ощущал — значит, наблюдал почти воочию, как от Адель расходится воздушная волна с огнём и стеклом и впечатывает в стены всё вокруг. Скамьи оторвались от пола, перевернулись и встретились с камнем; разбились чаши, оросив пол золотым дождём. Всё стихло, и Милош рискнул высунуть нос. Ему было очень страшно за Армана, оказавшегося абсолютно беззащитным. Если только он не догадался как-то дать отпор…

Тёмная неподвижная груда в углу — наверное, Арман. Не шевелится, но отсюда не понять. Адель застыла в центре развороченного ею храма и рассматривала свои дрожащие руки. Милош видел, как она сделала два неуверенных шага по направлению к брату, будто намереваясь проверить, как он… Сделала и отступила, отшатнулась, как от огня. Не от него — от себя и от того, что она сделала. И могла сделать ещё.

Не пришлось думать о том, как им всем покинуть собор: Адель взмыла в воздух, подобно перемещающемуся венгру Шандору, и исчезла чёрной тенью в разбитом окне! Милош не знал, что она умеет и такое, поэтому позволил себе поудивляться с полминуты, после чего выбрался из укрытия и поспешил к Арману.

— Ты цел?

С таким же успехом можно было спросить раздраконенную люстру. Милош подошёл ближе, переступая через всевозможные обломки и почти молясь, чтобы сейчас не пришёл в себя настоящий священник.

— Что-что?

Ему послышалось или нет? Миновав последнее препятствие в виде куска иконы, Милош невежливо оттолкнул ногой какого-то святого и опустился рядом, протянув руку к лицу Армана. Тот был бледным, холодным и ничего не соображал, только говорил с закрытыми глазами:

— …её. Пожалуйста, догони её. Она что-нибудь сделает с собой…

— Она уже сделала всё, что хотела, — Милош попытался понять, какие повреждения, и не сообразил. Скорее всего, Армана отшвырнуло спиной к стене, и основная сила удара пришлась на рёбра — не сломал ли? Кости, конечно, не торчат и кровь не хлещет, но Милош знал, что это не обязательно.

— Пожалуйста, — повторил Арман. Он, видимо, пытался по привычке поймать взгляд собеседника, но никак не получалось свести глаза в одну точку. — Она может себя убить…

Милош ещё не закончил мысль — уже понимал, что возможная смерть Адель никому облегчения не принесёт. Ладно, так и быть, принесёт многим, кроме Армана… и самого Милоша, как ни странно — циничная злоязыкая ведьма в быту не казалась такой ужасной, он к ней привык. Берингар и тот расстроится, наполовину из-за миссии, наполовину из-за того, что он в самом деле похож на Корнелика, а Корнелик бы точно загрустил.

— Она не станет, — с пугающей его самого уверенностью заверил Милош. — Гм, ты сейчас абсолютно не поверишь, но она тебя любит и… Короче, это не выход, Адель подумает о тебе и остановится.

— Любит, — повторил, соглашаясь, Арман и поморщился. Всё-таки рёбра. Милош опасался его трогать, но надо же как-то отсюда выходить.

— Идеи есть? Мне надо знать, что ты сказал священнику. Ты же ему что-то сказал?

Арман молчал, ему явно было не до земных проблем. Подавив раздражение — кашу заварили они, а расхлёбывать ему, — Милош прошёл к нефу и где-то там обнаружил как раз пришедшего в себя святого отца. Мужчина осоловело хлопал глазами, осенял разруху знаком и то и дело задирал голову наверх.

— Значит, так, — не стал церемониться Милош. — Вы изгнали злого духа, все об этом знают, кроме вас. Вы очнулись среди разгрома, потому что злой дух изрядно вас потрепал, после чего покинул тело девушки, и девушка отдала душу Богу. Всё запомнили?

— Запомнил, — выдавил тот. — Неужели я в самом деле… способен?..

— Способен, — заверил Милош, — ещё как.

— Но мне не верится! Неужели Господь даровал мне такие силы, чтобы… — священник обвёл дрожащей рукой храмовые руины. — Чтобы вот.

— Чтобы вот… Да, именно так Он и поступил. Не волнуйтесь, разрушения — от одержимой, вы всё исправили, теперь идите к людям и дайте им какое-нибудь утешение, — Милош нёс околесицу, надеясь, что попал. Пражские друзья любили порассуждать о церкви, а он слушал. — Идите же!

— А вы? — растерялся священник. — Вы и… друг ваш? Вы не нуждаетесь в утешении?

— Позже, — любезно ответил Милош и подтолкнул его к дверям. — Всё? Всё… Арман, нам надо уходить… ты вообще-то встать можешь? Сейчас люди придут. Арман!

Тот отмахнулся, во всяком случае, обошёлся подобным жестом. Глаза оборотня были до ужаса пустыми, и вставать он явно не хотел. Если мог… Похоже, пастырь решил дарить утешение на улице, и слава его Богу. Милош снова присел рядом.

Он не умел читать чужих мыслей, но неплохо знал людей. Обычно спокойный, со всеми любезный и улыбчивый Арман был сам на себя не похож — сейчас он как нельзя лучше соответствовал своей сестре. Белое как мел лицо ничего не выражало, уголки губ были опущены и как-то вжаты вглубь, словно он удерживал себя от разговора. В тёмных волосах запуталось стекло… Арман ничего не говорил, но в его глазах застыл немой крик. Видят древние духи, он просто пытался пережить то, что только что случилось.