— Сукин сын.

— Я не буду этого отрицать, — говорит он со смешком. — Но подожди, дальше будет лучше. Представь мое удивление, когда сам Эмилио удваивает это предложение в обмен на твою голову и возвращение его драгоценной маленькой Лии.

В следующую секунду пистолет Лии прижат ко лбу Исаака.

Жест, от которого его улыбка становится еще шире.

— Если ты думаешь, что это разумно, я призываю тебя нажать на курок.

— Пошел ты. Я лучше умру.

— Что ж, я рад, что мы на одной волне, bella (с итал. красотка), потому что в тот момент, когда ты вошла, я без сомнения понял, что оставлю тебя для себя.

— Черт бы тебя побрал, — рычу я, хватаясь за свой пистолет, в то время как стволы пяти других направлены на меня.

— На колени, Петров. Делай, как тебе говорят, и это будет быстро и безболезненно. В противном случае я могу проявить изобретательность.

Лия опускает оружие и переводит настороженный взгляд на меня, качая головой.

— Я пойду с тобой. Куда захочешь, только не причиняй ему вреда.

— Нет, к черту это! Только тронь ее, и я оторву твою чертову голову.

— Михаил, нет, — возражает она. — Пожалуйста, ради меня.

Исаак обезоруживает ее и хихикает.

— Как трогательно. Но я здесь не для переговоров, и ты, может быть, и прекрасна, как грех, но не ты ставишь здесь условия.

Он делает знак двум своим людям, и они приближаются к Лии. Я бросаюсь к ней, но падаю на землю, когда Исаак приставляет свой «Глок» к ее виску.

— Дома меня ждет больше мокрых пизд, чем ты можешь себе представить. Здесь мне не до этого. Пизда есть пизда, так что не испытывай меня.

Он сильнее упирает ствол в ее череп.

— Теперь на колени.

Отчаяние сжимает мое сердце, и я падаю на колени.

— Отведи ее в машину.

Лия смотрит мне в глаза, и там, где я ожидаю увидеть слезы, я вижу огонь.

— Я люблю тебя, — говорит она, вырывая пистолет из рук Исаака и быстро выпуская две пули в двух мужчин рядом с ней. Они падают на землю, и на складе воцаряется хаос.

Мои люди, до этого стоявшие как бесполезные ублюдки, начинают стрелять из своего оружия, когда я заползаю за металлическую балку, посылая автоматные очереди в толпу.

— Лия! — окликаю я ее, несомненно это выдаст мое положение, но мне наплевать.

Для меня ничто не имеет значения, кроме ее безопасности.

Ощущение такое, будто к моей голове подсоединяют металлическую трубу, и по лицу пробегает рябь боли. В следующем ударе один из людей Исаака налетает на меня и наносит сильный правый хук, прежде чем успеваю сориентироваться. Кровь хлещет у меня изо рта, когда еще один удар рассекает губу. Он заносит руку для завершающего удара, но я хватаю его за горло и сжимаю. Он вытаскивает нож, целясь мне в лицо.

Звук одиночного выстрела раздается у меня в ухе, когда пуля попадает ему в висок сбоку, и он падает навзничь.

— Лия, детка.

Я затаскиваю ее за балку и подставляю ей лицо, когда пули рикошетят вокруг нас.

— Ты в порядке?

— Да. А ты? — спрашивает она, проводя большим пальцем по моей окровавленной губе.

— Конечно. Тебе нужно убираться отсюда. Я прикрою тебя.

— Давай не будем тратить наши последние минуты на бессмысленные споры. Я не оставлю тебя.

Мы сражаемся, мы умираем, но мы делаем это вместе.

Я бы вытащил ее оттуда, если бы мог, но я знаю, что она не сдвинется с места.

— Боже, я люблю тебя, — говорю, целуя ее в лоб. — Прости, что потратил столько времени впустую. Сейчас у нас бы было пятеро детей.

Мы с Лией обмениваемся слезливым, полузадушенным смехом.

— Когда все это закончится. Когда мы… — ее голос срывается. — Приди и найди меня, детка.

Я прижимаюсь губами к ее и целую, как будто это в последний раз. Потому что так оно и есть.

— Ya tebya lyublyu.

— Я тоже тебя люблю.

После последнего поцелуя мы вскакиваем на ноги, готовые вступить в бой. Но когда наводим оружие, раздается шквал автоматных очередей, и мы падаем на пол. Наступает оглушительная тишина, пока в нашем направлении не раздаются торопливые шаги.

— Лия? Михаил?

Глаза Лии расширяются, когда раздается голос Родриго. Ее резкие движения поднимают пыль вокруг наших лиц, когда она смотрит на меня, неуверенная, что делать. Если он здесь, чтобы забрать ее у меня, ему придется вырвать ее из моих мертвых рук.