До сих пор я заботилась только о себе. На какую работу следует пойти? Кому я хочу угодить? Что делает меня счастливой?

Теперь мне нужно знать, кому я могу доверять.

У меня есть круг друзей, которые мне действительно нравятся, но насколько хорошо я их знаю на самом деле? Мы встречались в разных учебных группах колледжа. Мы были пьяны, трезвы, испытывали стресс, замешательство, вдохновлялись, развлекались… но как бы кто-нибудь из них отреагировал на опасность? Понятия не имею.

Хотелось бы думать, что мы с Эшли крепко связаны и защищали бы друг друга, но потенциально вляпаться в какую-нибудь правительственную тайну — это совсем не то, что отбиваться от ухмыляющегося незнакомца.

Ничто из того, что Мерседес рассказала о проекте «Чернильница» во время войны, не потрясло меня. Передача немецких ученых и их семей Соединенным Штатам была просто еще одной деталью для учебников истории — пока я не увидела ужас в глазах Джека, когда он узнал, каков был результат этого действия.

Теперь я не знаю, что делать… и есть ли кто-нибудь, к кому можно обратиться за советом. Что сделает правительство, если узнает, что Джек и его подразделение не погибли?

Я снова чувствую себя одинокой и напуганной, и я ненавижу это.

Я не хочу знать этот секрет. Нести ответственность.

Я не герой.

Я просто женщина, пытающаяся быть сильной и храброй в мире, полном вещей, с которыми я понятия не имею, как бороться.

— Ты тяжело дышишь? — спрашивает Мерседес, присоединяясь ко мне на диване. — Потому что ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь в обморок.

— Я никогда даже не держала в руках оружия, — заявляю я.

— Хорошо.

Мой желудок нервно сжимается.

— Тебе следовало попросить кого-нибудь другого вернуть Джека.

Хью подходит и встает перед нами. Выражение его лица трудно прочесть.

— Джеку нужно, чтобы ты была сильной, Шерил. Нам всем нужно. Я не знаю, что у тебя на уме, и чего ты боишься, но жизни дюжины мужчин зависят от того, будешь ли ты держать себя в руках.

— Это несправедливо, Хью. И это слишком большое давление на нее, — мягко говорит Мерседес.

Выражение лица Хью становится напряженным.

— Из всех в подразделении Джек — тот, кому я доверяю больше всего. Кроме того, он примерно в сто раз сильнее меня. Мы не знаем, что произойдет, когда попытаемся разбудить остальных, но с ним рядом… Я уверен, мы справимся с любой неприятностью.

Мерседес встает и берет руку Хью обеими руками.

— Я думала, ты рад, что твои друзья возвращаются.

— Не рад, — он притягивает ее к себе и берет за подбородок. Наши взгляды встречаются поверх ее головы. — Полон решимости. «Никто не остается в стороне. Мы выстоим и победим или падем и умрем вместе». Пообещав это друг другу, мы превратились из отряда солдат в братьев.

Я складываю руки на коленях.

— Но?

— Не у всех нас одинаковое определение долга и чести.

Мой рот округляется.

— О.

Это нехорошо.

Он продолжает.

— Люди последовали за мной, потому что верили — я знаю, как справиться с проблемами. Они доверяли Джеку, потому что он мог не только вытащить нас живыми, но и не дать наброситься друг на друга. Он хороший человек и непревзойденный солдат. Он не может вернуться в ложку. Ты должна помочь нам удержать его здесь.

Меня пронзает страх. Эти люди герои войны, преступники или что-то среднее? Кто-то думал, что они слишком опасны, чтобы вернуться на свободу после Второй мировой? Так ли это?

— О чем ты просишь меня?

— Он уже запутался, не добавляй масла в огонь, — он бросает взгляд на женщину в своих объятиях. — Мерседес была моей опорой. Когда ничто другое не имело смысла, мы шли дальше. Джек видит смысл в тебе. Не лишай его этого.

Я медленно качаю головой.

— Он заслуживает знать, что у него есть выбор.

— Не тебе решать, чего каждый из нас заслуживает, а чего нет. Джеку нужен кто-то, кто покажет ему, как жить в этот период времени. Нам нужен кто-то, кому мы можем доверять. Это будешь ты или нет?

Вопрос Хью повисает в воздухе.

Голос Джека звучит глубоко и спокойно.

— Хватит, Хью. Шерил нам ничего не должна.

Я вскакиваю на ноги и поворачиваюсь лицом к Джеку. От того, как он смотрит на меня, словно готов защищать даже от своего друга, у меня подкашиваются колени.