Шрифт:
Я был болен ею. Слишком сильно и давно.
Не хотел упускать ни единую возможность.
Торопился.
Боялся.
Будто чувствовал приближение какой-то очередной катастрофы… И боялся, что у нас осталось слишком мало времени…
21
Ник
Вчера мы с Никой весь вечер болтали без умолку. Не могли наговориться, так в объятиях друг друга за разговорами, видимо, и провалились в сон. Очень был эмоциональный день.
А сегодня, как и планировали, уже мчали в загс.
– Как ты смотришь на то, чтобы уже прямо сегодня расписаться? – Спросил я ее, когда мы сидели в такси, направляясь в сторону загса.
– А такое возможно? Разве нам не нужно подождать еще какое-то время после подачи заявления?
– Если ты согласна, то я сегодня же все устрою. – Я сжимал ее ладонь в своей руке, пока вел с ней этот разговор и нервничал. – И ты не подумай, я не отлыниваю от свадебной церемонии. Когда все судебные разбирательства закончатся, и мы немного выдохнем, мы с тобой обязательно сыграем настоящую свадьбу. Что скажешь?
Я очень переживал, как Ника отреагирует на мое предложение, но она согласилась, тем самым развеяв все мои тревоги и страхи окончательно.
Я был на седьмом небе от счастья. Кажется, так говорят.
Перед загсом мы заехали в магазин одежды. Приоделись для приличия, чтобы добавить к нашему празднику немного торжественности.
И вот уже поставив пару подписей, мы вышли из загса мужем и женой.
– Офигеть! Даже не верится! – Воскликнул я, когда мы оказались на улице, где стояла жутко мерзкая весенняя погода.
Нет, сегодня ничего не испортит мне настроения!
Даже, если метеорит вдруг решит упасть на землю.
–Ну, что, женушка… Женушка… – Радовался я тому, как это звучало, – пойдем пообедаем?
Ника улыбнулась, покраснела и кивнула головой. Но казалось, что ее будто что-то беспокоит.
– Ну чего ты? Будто и не рада совсем? – Мучил я ее расспросами по дороге в ресторан, столик в котором я еще утром забронировал.
– Нее, очень рада. Просто как-то неудобно, что родителям ничего не сказали. Переживаю теперь за их реакцию.
– Об этом не думай. Я все беру на себя. Как только придет время, я обязательно сам с ними поговорю. Да, и как бы они не отреагировали, ты же понимаешь, что будет уже поздно нас отговаривать. – Засмеялся я, а Ника присоединилась ко мне и будто даже расслабилась немного.
Сейчас мне хотелось насладиться компанией друг друга без посторонних свидетелей.
Поэтому я радовался, что все складывалось именно так. Что на нашем празднике, кроме нас двоих никого и не было. Я довольствовался этим нашим уединением. Мне совсем не хотелось делить свою любимую женщину с кем бы то ни было. Не сейчас. Никогда.
После ужина мы поехали в отель, который я также забронировал еще с утра.
Самый лучший номер в самом шикарном отеле Питера.
Все лучшее для моего самого любимого и родного человека.
– Ого! Вот это номер! – Воскликнула Ника, когда мы оказались в нем. – Он что президентский? Не меньше…
Она подскочила к окну и продолжала верещать. За окном раскинулся ночной город, как на ладони. Все было усыпано огнями, и вид был, действительно, сказочный.
Что может быть прекрасней счастливой женщины? Я наблюдал за ней, радовался и чувствовал, как начинаю по-настоящему чувствовать эту жизнь.
Жить, а не существовать.
Я готов был возложить к ее ногам весь мир. И эта лишь ничтожная малость из того, что я бы хотел ей дать.
Я подошел к ней, окольцевал в талии. Она прильнула ко мне спиной, накрыла мои ладони своими, и мы стояли так какое-то время, касаясь друг друга щеками.
Я был так счастлив.
– Я люблю тебя, моя Кудряшка, – прошептал я ей на ушко.
Ника развернулась ко мне.
От ее влюбленного взгляда меня уносило куда-то далеко-далеко, что я даже не чувствовал пол под ногами.
– Я тоже люблю тебя, Кудрявый, – сказала она и растормошила мои волосы.
Мы начали целоваться. Медленно, нежно.
Животное дерзкое желание внутри меня начинало просыпаться.
Странно, за последние сутки я даже не думал ни о чем таком, мне было достаточно просто ее объятий и поцелуев.
И тут я уже начал жадно прижимать ее к себе, чувствуя как мой член от возбуждения, уже был готов рвать материю брюк на клочья.
Я повернул Нику к себе спиной и начал расстегивать молнию на ее тонком бежевом платье.