Что еще?

В этот момент я отключилась. Кажется, мой разум отказывался верить в происходящее и просто решил самоустраниться…

Ник

– Примите мои соболезнования, – говорил мужчина в белом халате. – Мне очень жаль, но мы ничего не смогли сделать.

– Вы что такое несете? – Я накинулся на него и начал трясти его за ворот его униформы.

– Мне очень и очень жаль… – Продолжал он свою бессмысленную речь.

– Верните мне ее! – Кричал я что есть мочи, но он будто меня не слышал, одаривая меня равнодушным и дежурным взглядом.

Я кричал еще более громко. Кричал на него и куда вдаль.

Но все вокруг смотрели и одаривали меня еще более равнодушным взглядом.

– У вас что ни у кого нет сердца? – Рыдал я, падая на колени. – Верните мне ее, умоляю! Я не смогу без нее жить.

Я продолжал кричать, рыдать, а все вокруг будто рассыпалось на мелкие пазлы.

– Молодой человек… Молодой человек, – откуда-то издалека чей-то тонкий женский голос пробивался сквозь происходящее.

– А-а? Что? – Я вскочил, не понимая, где я нахожусь.

– Мы перевели вашу жену в палату. Вы можете пройти к ней. Правда, она пока спит, – любезно обратилась ко мне девушка в белом халате.

Я пошел вслед за той, которая собственно и вырвала меня из моего полудрема, из моего кошмара.

Это был сон.

Сердце до сих пор колотилось, как бешенное, вспоминая отрывки того сна, который я успел увидеть, пока ждал каких-либо новостей о состоянии Ники.

Мы оказались в палате. Она лежала и спала сном ангела. На ее лице было точно такое же умиротворение, в котором я нашел ее в ванной комнате часами ранее.

Я закончил работу чуть раньше, чем ожидалось, и вернулся в Москву на день раньше. Хотел сделать сюрприз. Элина должна была уйти на свидание, как сообщила мне Ника еще днем, когда мы с ней созванивались.

Оказавшись возле двери квартиры, я понял, что она не была заперта на замок.

Я открыл ее и первым делом на мои глаза бросился беспорядок, который царил в квартире.

Что тут произошло?

Я начал звать Нику, пока бежал по квартире, даже не сняв уличную обувь.

Услышав в ванной комнате шум воды, быстро помчался в ту сторону.

Когда я обнаружил окровавленное тело Ники, все дальнейшее происходило в беспамятстве, на каком-то рефлексе.

Я уже не четко помнил детали того, как я звонил в Скорую, как перевязывал запястья Ники, пока ждал, когда прибудет неотложка. Это мне уже в больнице врач говорил про своевременно оказанную помощь.

Когда ее вывозили из квартиры, на пороге появилась Элина. Я ей просто сказал, чтобы она вызвала полицию и оставалась здесь до их приезда, и чтобы ничего не трогала. На все остальные вопросы я готов был ответить после.

Врач утверждал, что с ней все будет хорошо. Еще бы чуть-чуть и возможно она вообще могла бы захлебнуться, по его словам. Но это было исключено, уже после размышлял я. Судя по всему, когда ванную заткнули пробкой, она немного отошла по какой-то причине (возможно за цепочку дернули), и часть воды уходила в сток и не смогла наполнить ванную целиком. Ника намеренно когда-то убрала новую навороченную гальваническую пробку и поставила туда старую добрую с цепочкой, говоря, что ей так удобнее. По итогу ее странное желание, получается, спасло ей жизнь.

Единственное, что она потеряла много крови, но это уже страшило меньше всего.

На ее теле и лице было видно пару синяков, которые до этого я и не заметил, либо они только проявились.

Я подошел к ней и взял ее за руку, запястье которой уже профессионально были перевязаны бинтом.

– Все худшее уже позади, – с сочувствием произнесла девушка в белом халате. Помощь была оказана вовремя... – С этими словами она вышла из палаты.

Я держал ее за руку, прижимал к своим губам и продолжал молиться, как я делал это последние часы.

– Сын, – вдруг меня окликнул мужской голос. Я не сразу его признал. Это был отец.

Я не слышал, как кто-то вообще входил в палату из-за того, что был погружен в свои мрачные мысли, которые затягивали своей тяжестью в свое вязкое болотце.

И не успел поднять голову, которая лежала на кровати возле рук Ники.

– Ох, дочка, – прильнула к ее телу и Лена.

Отец подошел ко мне ближе, похлопал меня по плечу.

– Что произошло, Никита?

– Па… – я хотел сказать, сейчас я не готов что-либо обсуждать, но не мог даже и слова выдавить из себя. Я даже не понимал, сколько прошло времени. Я был вымотан и истощен. Будто это не Нику, а меня там истязали, в этой ванной.