И знаете?.. Стало легче. Будто скинул с плеч свою ношу, а не её.

Нет. Пожалуй, пока он не будет болтать об этом. Не время.

— Тебя никто не просит со мной возиться, — дёрнула рукой в желании стряхнуть его прикосновение. — И тогда не просил. Я не стану тебя благодарить. И деньги за лекарства верну. Можешь не волноваться.

— Я и не волнуюсь, — слегка качнулся на носках. И, вздохнув, поднялся. Но только для того, чтобы сесть рядом с ней. — Не нужно мне ничего возвращать, Тина. Ты заболела из-за меня.

Кристина усмехнулась. Разочарованно покачала головой.

Это действительно было смешно. Если бы не было так грустно.

Это что? Попытка загладить вину? Или повесить ей на уши лапшу?

Что он несёт? Из его уст это звучало как издёвка.

— Во всём есть свои плюсы, — задумчиво произнесла и сдвинулась, чтобы увеличить расстояние между ними.

И… почувствовала вдруг: страха нет.

Она едва не потеряла дар речи от осознания того, что страх улетучился, оставаясь где-то там — в недосягаемости.

Засунув руки в карманы, Кристина постаралась сберечь это чувство. Скрипнув зубами, повернула к нему голову. Посмотрела в глаза, несущие ей только страдания, и произнесла:

— Я хотя бы не видела тебя две недели…

Стас попытался пропустить эти слова мимо ушей. Но они, блядь, так звонко звучали у него в голове! Будто она это прокричала.

— Предсказуемо, — ответил после недолгой паузы.

Не совсем понимал всё, то что сейчас творилось у него внутри. Злость, кипевшая в нём десятью минутами ранее, когда смотрел на то, как она мило улыбалась этому придурку, поутихла. Неспешно растворилась в морозном воздухе, пока он шёл за ней. А сейчас… что сейчас?

И ведь это даже не жалость. Он до сих пор не поймал себя на угрызениях совести. Только… смятение. Оттого, что не знал, что со всем этим делать. Потому что глядя на неё, он больше не испытывал гнев или раздражение. Что-то изменилось. И пока что он был не в состоянии разобраться с этим.

Она смотрела прямо. А он лихорадочно пересчитывал дрожащие ресницы, опоясывающие её красивые глаза.

— Как твой отец? — не зная, чем заполнить паузу, он машинально спросил о том, что её наверняка волнует.

Но ответ снова был предсказуем:

— Не твоё дело, — слегка выпячивая острый подбородок, — и… ты не должен был садиться с моими родителями за один стол. Ты не имел никакого морально права.

Она видела его замешательство. И холод, который ранее исходил от его глаз, испарился. А ведь ещё за обедом она думала, что эти глаза могут убить. Именно таким был его взгляд. Именно это заставило её подскочить со своего места и выбежать на улицу.

— Я знаю, — Стас пожал плечами. Провёл ладонью по лицу, растирая. И, стянув с головы шапку, смял её в пальцах.

— Знаешь… — Кристина повторила его слова. — Конечно же, ты знаешь. Но это никогда не мешало тебе поступать так, как тебе вздумается. И… я не благодарна тебе, Стас, — перехватила его взгляд, — не благодарна ни за лекарства, ни за то, что ты вызвался отвезти меня к родителям.

— Я и не жду от тебя благодарностей, Тина. — ответил не раздумывая.

— Зачем ты тогда здесь? Это и есть то, о чём ты хотел поговорить?

Её взгляд отдавал то ли теплом, то ли неприятным жжением под рёбрами. Она смотрела слегка отстранившись. Будто ей было уже всё равно на то, что может произойти.

А ей действительно было плевать. Почти. Глядя на него сейчас, Кристина поймала себя на мысли: всё плохое, что могло произойти, уже произошло. Не убьёт же он её, в конце концов?..

— Зачем? — переспросил Стас. Ухмыльнулся. — Больше не боишься меня?

— А надо?

— Я не знаю…

— Устала, — отвернулась. Обняла коленки и опустила на них подбородок. — Пусто. Понимаешь?

Даже не знала, для чего задаёт ему этот вопрос. Ему плевать. Он именно этого и добивался.

— У меня тоже, — и Стасу показалось, что он тоже… устал.

Но это не отменяло его желания прикоснуться к ней. Он хотел этого так же сильно, как и две недели назад. Сука… так же сильно, как и в тот вечер, когда взял её силой. Ничего не притупилось. Но что-то изменилось.

Неожиданно перед глазами возникло лицо. Тот самый мужик, подошедший к нему на кладбище. Мент.

— Твоя мать, Стас, не случайно попала в ту аварию. Ей помогли.

А он знал. Он всегда это знал. Но ему никто не верил. А он хотел рассказать. И не абы кому… и даже не друзьям. А тому, кто будет молчать. И он знал наверняка: она — будет.