— Ты знаешь, что делать, Тина… — Наконец-то ответил. Говорил очень тихо. Его потрескавшиеся губы почти не шевелились. А вот у неё после этих слов зашевелились даже волосы на затылке.

Конечно, она знала. Он мог даже не намекать.

Унижение, в разы сильнее всех тех, что она испытала ранее, заставило всю кровь прилить к щекам.

— Я даже не стану настаивать. — Добавил он, глядя на то, как она нервно заелозила на больничной кушетке, — сейчас ты хозяйка положения. Решать тебе…

Было ли у неё время подготовиться? Настроить себя на то, что ей предстояло принять решение, которое могло изменить её навсегда. Сравнять с землёй ту Кристину, которой она так отчаянно старалась быть, и стать той, от которой её заранее тошнило.

Подойдя к большому зеркалу в прихожей, девушка слегка наклонила голову к плечу и застыла, рассматривая себя. Въедливым и придирчивым взглядом касаясь своего веснушчатого лица, а затем неторопливо огибая всё тело. Задержалась на высокой, поддерживаемой лифчиком груди и, куснув губу, прошептала:

— Жалкая.

И она не преувеличивала. На самом деле ощущала жалость по отношению к себе. Хотела — к нему. Всеми способами себя в этом убеждала. Но ведь от себя не убежишь?

Так мерзко.

Жалкая. Трусливая. Тупая.

В то время как у её единственной подруги завязывались отношения с Никитой, Кристина изводилась от одной мысли, что Стас может стать неотъемлемой частью её собственной жизни.

И страх потерять Таню стал ещё одной точкой преткновения. Точкой, запрещающей ей протягивать язык.

Она уже теряла друзей. До поступления её закадычная школьная подруга вонзила ей нож в спину. Из-за чего?

Из-за кого…

Она на своём опыте убедилась в том, что парень может разрушить дружбу. Именно это и случилось. Потому что Регина не смогла смириться с тем, что их одноклассник Глеб отверг её чувства. И признался в том, что ему нравилась Крис.

Это стало началом конца.

— Ой! — воскликнула Таня, застукав Кристину перед зеркалом, когда вышла из своей комнаты. — Ты чего здесь?!

— Да так, — перекинув за спину рыжие волосы, она рассеяно пожала плечами, — задумалась просто…

— И о чём, если не секрет? — Таня игриво поиграла бровями, подкрадываясь к ней.

Встала у Крис за спиной и положила тёплые ладони ей на плечи. Тепло. Казалось, что надёжно. Когда на самом деле так хрупко…

— Обо всём, — отмахнулась и улыбнулась. Натужно. Сковано. — И ни о чём.

— Крис? — Таня обняла подругу, укладывая той подбородок на плечо.

— М?

— Ты же расскажешь мне, если что-то случится?

— Ты о чём? — в груди неприятно кольнуло.

— Обо всём. — их взгляды в зеркале пересеклись. — Мне кажется, что у тебя что-то случилось. Но ты не хочешь делиться. Я чувствую это. — Убрала руки и, обойдя Кристину, встала перед ней. — Просто скажи, это связано с Холодным? То, что утверждает Артём… правда? Он достаёт тебя?

Прихватив нижнюю губу зубами, Кристина несколько секунд молчала. Обмусоливая в опухшей голове все доводы и голос разума, она снова улыбнулась.

— Я уже говорила, что Артём раздул из мухи слона. Всё не так плохо.

— Тогда почему они сцепились?! Просто у меня в голове не укладывается! Чего им делить?!

— Мы со Стасом повздорили, да… — Кивнув, Крис тяжело вздохнула, — А Артём преувеличил.

— Фига себе преувеличил, — Татьяна округлила глаза. И была всё ещё не уверена в том, что Кристина с ней откровенна. — Он его чуть не убил! Ему теперь срок светит…

Хотя, тяжкими телесными там не особо пахнет… но это же Стас. Он наверняка в силах сделать так, чтобы запахло жареным. Он ясно дал ей это понять.

— Всё разрешится, — уверенно кивнув, она попыталась пропихнуть по глотке вязкий ком, больше похожий на кусок горячей смолы. Пытаясь смириться с тем, что ей придётся как-то распутывать этот клубок. — Он заберёт заявление.

— Так ты уговорила его?! Блин! А чего молчала? — Таня вскинула брови. От удивления часто захлопала длинным светлыми ресницами, — Боже! Положа руку на сердце, я уже и не надеялась! Потому что Никита мне вообще ничего не рассказывал! Говорит, что и сам ничего не знает!