— Ясно, — тихо проговорив, Таня посмотрела на свой телефон, проверяя пропущенный вызов. Никита…

И ухватилась за мысль: возможно, Ник что-то знает?

— Ты сейчас куда? — Осторожно поинтересовалась Татьяна, прикасаясь к плечу Кристины рукой.

— Туда, — она кивнула в сторону остановки. — Куда послали…

Куда послал… Артём.

И это стало очередным ударом под дых. Потому что она ну никак не могла избавить себя от чувства вины! Как бы не убеждала себя в обратном… это сидело внутри! Потому что Артём пошёл защищать её честь! Он хотел как лучше!

И что теперь?

Артём в отделении. Уже третий день. Стас на больничной койке. И, как сказал следователь (если она правильно всё запомнила), Артёму светит до трёх лет за причинение умышленного вреда здоровью. При условии, что Стас не заберёт заявление.

А что Стас?

Он в больнице. И она пока не знает что с ним. Что это? Ушиб головного мозга с какими-то последствиями? Или сотрясение? Потому что наличие крови не предвещало ничего хорошего.

— Сходи к нему, Крис, — жалобно попросил её Артём, когда им разрешили пятиминутную встречу.

— Что? — это было подобно ледяному душу. Вот так — с головой. Даже не дав ей перед этим задержать дыхание.

— Ну… — Артём потупил взгляд. Ладонью провёл по лицу и, сделав глубокий вдох, добавил: — я не знаю как ещё, Крис, — его плечи дёрнулись, — если он не заберёт заявление, то я, скорее всего ещё не скоро отсюда выйду. А если и выйду, ну, скажем, под залог или что-то вроде того, то всё равно клеймо будет. Всё пойдёт по бороде, понимаешь? — Взъерошив на затылке волосы, Артём закрыл глаза и опустил голову. — И если ты можешь как-то повлиять на него…

А она всё ещё не верила своим ушам.

И… вроде бы всё логично… но так больно!

Возможно, она бы и сама решилась сходить к Холодному. Возможно, даже бы рискнула попросить за Артёма. Но САМА! И что-то во всём этом казалось ей до крайности ненормальным! Хотя… разве всё что происходит в последнее время нормально?

Она сама к этому пришла. Своими ножками…

Попрощавшись с Таней, Кристина села на первый подоспевший автобус, и уже через час была там, куда её послали.

И долго не могла решиться войти в главный корпус. Топталась напротив центрального входа больницы. Не могла сделать и шагу. Стояла там на морозе и смотрела на людей: врачей и пациентов. Счастливых и не очень. Задумчивых, куда-то спешащих. Листающих на ходу свои медицинские карты. Такие разные…

Так и стояла, пока проходящий мимо неё мужчина не задел её своим плечом.

— Простите! — бросил на ходу. И, скованно улыбнувшись, размашистым шагом направился в сторону парковки.

— Прощаю, — беззвучно ответила.

Шаг…. и в горле ком.

И она искренне надеялась на то, что ей скажут, что время посещения уже вышло. Надеялась, что к нему никого, кроме родственников не пускают. Или… что угодно, лишь бы оттянуть это!

И теперь, сидя на соседней от него больничной койке, она мяла в пальцах края белоснежного больничного халата, и горела на медленном огне.

Стас, несмотря на травму, выглядел не так уж и плохо. Его голова была перебинтована, а на лице пестрела пара ссадин.

И он пока ещё ничего не ответил на её просьбу. Стас, на удивление, был неразговорчив в этот раз. Возможно, причина как раз в травме. Но, судя по дёргающемуся уголку губ, он был доволен тем, что услышал. Будто ждал этого.

Смотрел на неё внимательно. Вновь пересчитывал пушистые ресницы и веснушки на красивом и немного уставшем лице. И не хотел ничего обсуждать. Как ни странно, единственное, чего ему сейчас хотелось, так это чтобы рыжая легла рядом. Он бы подвинулся… а потом снова считал ресницы, и водил пальцами по шелковистым волосам…

Кристина продолжала издеваться над своими губами. Кусая их, цеплялась зубками за мелкие лоскуты и тянула, отрывая. Сил не было. И он продолжал молчать. Тяжёлым взглядом бурил в ней дыру, и отмалчивался. Будто издевался над ней в очередной раз.

Когда-то ведь чёрная полоса должна закончиться? Так ведь? Ведь не может же это продолжаться вечно? Сколько уже взрослая и самостоятельная жизнь испытывает ее на прочность? Два месяца? Три?

И желание пробудиться от этого кошмара с каждым днём становилось сильнее. Это было какое-то тупое отчаяние. Сдавливающее грудь и лишающее последних сих. А были ли они?

Возможно. Ещё в самом начале этого пути она думала, что справится.

Череда неверных решений загнала её угол…

Как же наивна она была.