— Что, прости? — он подумал, что ему послышалось. Но, глядя на искаженное гневом лицо, понял, что она действительно произнесла это.

Уголок его губ дёрнулся вверх.

— Я сказала: заткнись. — И эта ярость, сдерживаемая ею изо всех сил, казалось, вот-вот обдаст кипятком обоих.

Хмыкнув, Холодный шагнул к ней. Его брови сошлись на переносице, а крылья носа едва заметно шевельнулись.

— Повтори, — пока ещё не понимал, нравилось ему это, или же наоборот. Ждал ли провокации с её стороны, или просто умилялся невесть откуда взявшейся храбрости.

Тина расправила плечи и задрала голову, когда Стас оказался в шаге от неё. Подступал как самый настоящий хищник: мягкой поступью и ни на секунду не сводя с неё тёмных глаз.

— Ты оглох? — ни без труда выдавила из себя девчонка.

Вот это да.

Стас не заметил, как его губы сами собой растянулись в широкой улыбке. Он обнажил белоснежные зубы, а она едва не рухнула в обморок от его реакции.

Смешно? Тебе смешно, чёртов ты козлина?!

— Ненавижу тебя. — Выплюнула ему в лицо, надеясь, что он перестанет после этого скалиться. Но не вышло. — Ты… жалкий мальчишка. Самонадеянный и… незрелый. Такой жалкий, что мне самой хочется смеяться! — интонация её голоса повышалась, однако она не могла кричать. Это был шёпот на грани хрипа. — Ты понятия не имеешь, что такое чувства. Так? — вот оно… ещё не полностью, но эта улыбочка медленно начала сползать с его лица. И она продолжила, упиваясь его замешательством: — тебя не научили любить. Так? Я ведь права… мама не любила? Или папа? Может, тебя обижали? Так же, как и ты меня теперь? Отыгрываешься на слабом. Это ведь так просто… И знаешь? Мне уже плевать на фото, которыми ты меня шантажировал! Плевать! Можешь хоть сейчас их разослать! Отправь декану! Нет! Ректору! Давай! — он молча жрал всё, что она говорила. А Кристина, видя его молчаливую реакцию, только сильнее злилась. Неожиданно для себя подняла руки и со всех сил толкнула парня в грудь. Стас покачнулся, но, словно прикованный к этому месту, не сдвинулся. Смотрел на неё, слегка прищурившись. И, чувствуя, будто внутри него тлел крошечный уголёк… а она… она дула на него изо всех сил.

— Давай! — прокричала, снова толкая. Ощущая его горячую кожу под своими ладонями. — Ну? Чего ты стоишь истуканом, Холодный?! Что ты смотришь на меня? Доставай свой чёртов телефон и отправляй! — её руки застыли напротив его торса. Пальцы сжались в кулаки до такой степени, что костяшки на них побелели. Ногти вонзились в собственные ладони. — Жалкий… обделённый вниманием. Неуверенный…

Увидела как дёрнулся под кожей его выступающий кадык. Теперь желваками играл Стас. Его зубы сжались до такой степени, что он почувствовал боль. Хотелось перехватить её за глотку и впечатать в эту стену так, чтобы она забыла как её зовут! Чтобы весь воздух из лёгких выбило! Чтобы спесь эту неуместную сбить. И дух боевой придушить на корню…

Но вместо этого он делает глубокий вдох. С губ снова срывается усмешка. А маска, которую он так редко снимал, опять оказалась на его лице. На прекрасно-ужасном лице.

— Надеюсь, тебе стало легче после исповеди, — взгляд Стаса скользнул на её руки. Пальцы всё ещё были сжаты в кулак. И, недолго подумав, он перехватил их за запястья и поднял на уровень своего лица. — Ты права, — мягко прикоснулся губами к стиснутым в кулачки пальцам, — меня не научили любить, рыжая. — Перемещаясь с одного запястья на другое. И надеясь, что она не попытается расцарапать ему морду. — Может, ты научишь?

После этих слов она вырвала свои руки из его хватки. Дёрнула ими и, прижав к груди, принялась растирать те места, где секунду назад были его губы.

— Мне нужно на пары, — устало произнесла, словно растеряла весь свой пыл.

— Не нужно, — покачал головой.

— Мне нельзя прогуливать, — невыносимо… это так утомляло: биться в закрытые двери. — У меня и так хвосты… я не успеваю…

— Я договорюсь, — поправил на её груди пиджак.

— Ты не понимаешь… Боже! Почему я вообще тебе это объясняю? Я не ты, Стас! У меня нет твоих связей! И мой отец не спонсирует универ! Я здесь только благодаря тому, что усердно учусь!

— Я всё решу. Ты слышишь?

— Нет. Это ты не слышишь… я не хочу, чтобы ты решал! Я сама в состоянии справиться! Просто не мешай мне!

— Тина, — убрав от девушки руки, Холодный принялся застёгивать пуговицы на своей рубашке, — твой дружок сегодня пришёл на пары?

— Что? — не сразу поняла, к чему был этот вопрос.

— Я спросил: Артём сегодня пришёл в универ?

— Да, — пришёл. Но избегал не только её компании, но даже не смотрел в её сторону. Но написал Кристине смс: Спасибо. Я правда благодарен тебе, Крис. Но думаю, что на нашем общении лучше поставить паузу. Пока всё не утихнет. Для твоего и моего блага.

Но Холодному это знать необязательно.

— Вот… видишь? — Стас легкомысленно пожал плечами. — Твой дружок на свободе. А знаешь почему? А… ну, о чём это я? Конечно, ты в курсе. Потому что я забрал заявление. А почему забрал? — Он застегнул последнюю, самую верхнюю пуговицу на своей чёрной рубашке, — Правильно… потому что ты "подписала" со мной договор. Но ведь никогда не поздно вернуть Артёма обратно, да? — поднял с пола её упавший рюкзак, и стряхнул с него пыль. — Поэтому сейчас ты не идёшь на пару, Тина. Сейчас ты идёшь со мной. И мы кое-куда прокатимся. Хорошо?