Холодный?!..

Что за?..

Как?!

Позвони ему! Позвони! Позвони и скажи всё, что ты думаешь по этому поводу!

Назойливый, зудящий и противный голосок где-то в подсознании не давал ей ни единого шанса. Он пронзительно гудел в голове, подстёгивая к опрометчивым поступкам. Затевая что-то нехорошее и предвкушающе потирая ладошками.

Даже не думай. Выкинь из головы эту идею. Просто… отпусти. Он ведь не рассказывал тебе об этом. А раз не говорит, значит не собирается бравировать этим поступком, как ещё одним способом шантажа.

Хотелось. В это. Верить.

Но руки дрожали не по-детски. Всё естество кричало ей о том, что это всё не просто так. Он никогда не делает ничего просто так. Это же Холодный…

Осторожно прощупав почву, Кристина сделала вывод, что ни мама, ни папа ничего не знают. Им говорят, что это квота и, судя по всему, они охотно в это верят. Можно ли обмануть взрослых людей? Видимо — да. Как? Элементарно. Просто скрыть от них ключевые моменты.

— Ты медицинскую карту видела? Смотрела? — поинтересовалась Кристина у матери, когда уже собиралась уезжать.

— Руки пока не дошли, — вздохнула мама, — это она? — кивнула на карту в руках Кристины.

— Да, — прижала бумаги к груди, — взяла ознакомиться, пока ждала вас.

— Оставишь? — протянув руку, мама вопросительно посмотрела на дочь, — а то мне в прошлый раз отказали. Сказали: чуть позже. Она им самим тогда нужна была.

— Нет, — покачав головой, Крис виновато свела брови. — обещала врачу отдать старшей сестре из рук в руки. Потом возьмёшь. Да ты и так, наверно, всё знаешь. Все же анализы через тебя проходят.

Кристина постаралась звучать убедительно. Но чувствовала себя отвратительно. Ей казалось, что этот спектакль насквозь пропитан фальшью. Но она однозначно не хотела сейчас объяснять маме, почему Холодный решил оплатить папину реабилитацию. Она и сама не знала! Как тут объяснить?

Но в любом случае, мама узнает. Это дело времени. Она задаст вопрос врачу, чтобы найти объяснение тому, почему квота оказалась не квотой вовсе. А получив ответ, настанет очередь Кристины. А ей… ответить нечего.

Отдав карту и поцеловав маму, девушка поспешила на остановку. Сегодня было особенно холодно. Ветер буквально сносил с ног и пронизывал холодом до самых костей.

Она улыбнулась, увидев свой автобус. И, запрыгнув внутрь, нашла свободное место. Дорога занимала не так много времени. Но, как только её руки согрелись, девушка достала телефон и нервно сжала его в пальцах.

Поправила на голове шапку и шмыгнула носом. И, впившись в нижнюю губу зубами, открыла мессенджер. Нашла его имя. Задержала дыхание. И набрала сообщение:

Чего ты хотел добиться, когда оплачивал моему отцу реабилитацию?

Отправила и тут же вышла из чата. Слышала как стучит её сердце. Чёрт… она даже чувствовала его. Чувствовала, как пульсирует её глотка. А мысли в голове проносятся с такой скоростью, она едва ли могла зацепиться хоть за одну.

Он не отвечал. Кристина вернулась домой, а ответа всё ещё не было. Уже, наверное, и пальцев не хватит на обеих руках, чтобы сосчитать, сколько раз она проверяла телефон. Но Стас не только не отвечал, но даже не прочёл сообщение.

— Давай помогу, — Таня подошла к Кристине со спины и, бережно собрав рыжие локоны, заколола их на затылке. — Ты — огонь, Крис. Платье — невероятное!

— Это выпускное платье, — обвела довольным взглядом свою фигуру в зеркальном отражении. Платье действительно было потрясающим. Это была любовь с первого взгляда. Её любимого тёмно-зеленого цвета. В магазине продавщица тогда ей сказала, что этот цвет называют фталевый. Платье-пиджак. Мини. Не кардинальное, но миди эту длину тоже назвать было нельзя.

— Представляю, как ты выделялась на фоне остальных девочек, — задумчиво произнесла Татьяна, — одни твои волосы чего стоят!

— На выпускном они были собраны, — пожалуй, причёска — единственное, что она сейчас изменила бы в своём выпускном образе. Что касается остального — десять из десяти.

— Ну, в этот раз пара прядок на затылке. Остальное добро пусть струится по спине!

Закончив с причёской, Кристина снова проверила телефон. И снова — глухо.

— Ты от телефона сегодня отлипнешь? — спросила Татьяна, обводя губы нежно-розовой помадой, — из рук не выпускаешь…