Который раз уже звонит этот гандон? Десятый? Пятнадцатый? Он звонит с тех пор, как машина Стаса выехала со двора отцовского дома.

Что, тварь? Ссышь теперь? А написать боишься. Следов оставлять не хочешь.

На хер пошёл.

Просмотрев пропущенные, послал на хер и всех остальных. Выключил телефон и, бросив тот себе под ноги, вышел из машины на улицу. Уже стемнело.

Стас выкурил пару сигарет и снова полез за бутылкой. Ещё несколько глотков виски… закусил горстью снега. И, не зная куда деть накопившееся в нём, задрал голову к почерневшему небу и засмеялся. Должно быть, он был похож на психа. На того, кто окончательно лишился рассудка. Но было плевать.

Смеялся долго. Захлёбываясь и конвульсивно дёргаясь. Чувствуя себя какой-то долбанной марионеткой. Будто кто-то хаотично дёргал за верёвочки, а он изображал. Боль?..

Согнувшись пополам, он уронил бутылку на снег. Алкоголь медовой проталинкой тут же сожрал белоснежную насыпь. Наклонившись, Стас согнул колени и сам осел на снег. Упал на колени и, наконец, замолчал. Собрал дрожащими пальцами снег, впитавший в себя вискарь, и снова затолкал в рот. Смакуя на языке терпкий вкус и покачиваясь из стороны в сторону.

Как… так? А? Ну, как?

Мысли в башке сбивались в кучи. Словно тысячи птиц сбиваются в стаи… сжимаются и снова разлетаются. Танцуют синхронный танец, образуя зловещие, сменяющие друг друга фигуры. Обезображенные лица и… слова: ты должен быть мне благодарен за то, что это Я помогла тебе избавиться от неё!

— Что я здесь делаю? — сипло произнёс в никуда. — Что. Я. Здесь. Делаю?

Сгрёб чистый, нетронутый вискарём снег ладонями, и прижал тот к лицу. Застыл в попытке привести себя в чувство. Дышал часто и тяжело. Сдавленно хрипел и чувствовал, как брюки на коленях стали влажными. И жуть какими холодными.

Холод. Если он его чувствует, значит ещё не всё потеряно.

Тихо зарычав, Стас поднялся на ноги. Стряхнул снег с морды, а затем и с брюк.

Оставаться здесь? И что дальше? Напиться вусмерть? Так, чтобы сопли свои жевать? Потому что другого способа отключиться от реальности он видел. И что дальше? Что, блядь, дальше?!

Сдавлено что-то произнёс и, оставив идею заночевать в доме Тони, подхватил бутылку с тем, что там ещё осталось, и сел в автомобиль.

А теперь он здесь. Смотрит на эти счастливые лица, и не поймёт: от чего его тошнит? От их радости? Или от зависти? Сколько времени прошло с тех пор, как он приехал сюда? И почти не шевелясь пялится на то как студенты шатаются из одной стороны в другую. Ржут как кони, перекрикиваются. Видимо, торжественная часть мероприятия уже была позади.

Допив остатки вискаря, он бросил бутылку за своё кресло и потянулся за новой, купленной перед тем как приехать сюда: к универу.

С какой целью ехал сюда? Да хоть куда… лишь бы не домой. Лишь бы не смотреть в стену и не накручивать себя ещё больше. Да и некуда больше. Растерянность вкупе со злостью просто искала свой выход. Просто… он сдохнет, если сейчас останется наедине со своими мыслями.

Так и не откупорив новую бутылку, Стас посмотрел себе под ноги. И, прыснув, всё же полез за своим телефоном. Достав, включил и снова просмотрел все пропущенные. Ник. Ник. Ник. Лёва. Ещё раз Лёва. Много раз Лёва. Другие ребята. Куратор. Как, блядь, вас много!

Но среди всех, кто пытался найти его, затерялось её имя. Холодный даже не сразу заметил. Тина.

Прочёл её сообщение и, хмыкнув, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Крылья носа раздражённо дёрнулись, когда его мобильный снова начало разрывать от звонка.

Никитос…

Он смотрел на имя друга, но так и решился ответить на звонок. Смахнул пропущенный и открыл чат. Завис на несколько секунд перед тем как ответить. И, осознавая, что это не самая лучшая идея, написал ответ, игнорируя её вопрос:

Ты на вечере?

Прошло не больше минуты, прежде чем она прочла. И тут же прислала:

Меня это не касается. Но тебя все ищут.

Ухмыльнувшись, Стас постучал пальцем по дисплею. Проводил нетрезвым взглядом троицу девчонок, шагающих в сторону курилки.

А Тина не курит… такая вся хорошая…

Я здесь.

Отправил. Закрыл глаза, ударяясь затылком о подголовник, и вновь позволил своему подсознанию воспроизвести те слова, что бросила отцу его Ксаночка… и верить отказывался.

Телефон. Тина.

Звонит. Звонит?

— Да, Тина?

— Где ты? — ему показалось, или он услышал волнение в её голосе? Таком приятном. Таком… нереальном.

— Здесь, — повторил, открывая глаза.

— Тебя все ищут…

— Ты уже говорила.

— Стас, блядь! Какого хера?! — голос Никиты заставил его вздрогнуть. Он что, у Тины телефон забрал?!

Раздражённо цокнув, Стас подкатил глаза и ответил:

— Бля, Никитос… сам не знаю. Как так вышло? — брызнул сарказмом в трубку.