Но требовательный це-стож, не стесняясь в средствах, добивался от нас полного усвоения пройденного на занятиях материала. Нерадивых рекрутов палач Члюфа перед строем беспощадно охаживая хвостом (а хлесткие удары тяжелым чешуйчатым кнутовищем по спине — это, знаете ли, крайне неприятная экзекуция, после которой любому мигом прочищало мозги и в разы улучшало память). А между отличниками учебы, опять же публично, на зависть остальным рекрутам стожа, отец-командир распределял пропуски в «рай» — как мы прозвали зал релаксации, с гражданским виртом на любой вкус.

Чтобы основательно разобраться в специфике какой-нибудь мудреной тактической схемы или конструкции высокотехнологичного многофункционального оружия, и не словить на утреннем опросе «горячих» от це-стожа, порой нам с ребятами приходилось, урезая время отдыха, после отбоя, делая вид, что спим, собираться в общем чате Системной сети и, делясь друг с другом крупицами отложившихся за день знаний, складывать общую картинку усвоенного всем дежем материала. Иногда пазл складывался легко и быстро, а иногда даже коллективной памяти не хватало для точного восстановления порядка управления каким-нибудь хитроумным боевым устройством, тогда пробелы в знаниях приходилось решать, зарываясь в дебри местной электронной библиотеки — благо, все подключенные к Системной сети рекруты в любое время дня и ночи имели к ней беспрепятственный доступ.

У меня Системная сеть открылась на пятый тренировочный день, после достижения двадцать седьмого уровня (прилетевшего ко мне, кстати, за прокачавшуюся до четверки регенерацию). Кроме непосредственно выхода в отрядный чат и общения там с товарищами, с долгожданной Системной сетью я получил, наконец, персональный временной ориентир, и не зависел больше от друзей, которых мои частые «который час?» к тому времени начинали уже всерьез доставать. А вот выход через сеть во внешний мир для рекрутов оказался заблокирован (дабы соблазны гражданки не отвлекали нас от учебы и тренировок), и в качестве информативного источника (как я уже говорил) через Системную сеть оказалась доступна лишь специфическая библиотека Седьмой Юго-Западной учебно-тренировочной базы.

Ежедневные, а порой сверхурочно и полуночные, упорные разборы полученной за день информации быстро дали ожидаемый эффект. Уже к концу второй недели обучения подавляющее большинство рекрутов стожа прекрасно освоили специфику военной терминологии, и на занятиях без труда понимали инструкторов.

Оперативности усвоения нами знаний и умений не мало способствовали, разумеется, и ежедневные отчаянно-опасные приключения в виртуале. Там, в искусственно смоделированных ситуациях, максимально приближенных к реальным боевым рейдам имперского дежа, в буквальном смысле сражаясь за жизнь, рекруты вынуждены были выкладываться до предела. Близость смерти (виртуальное воплощение которой мало отличалось от реального и переживалось каждый раз крайне болезненно) давила на подсознание рекрутов, заставляя вспоминать все полученные на занятиях знания и, для выживания, максимально задействовать весь имеющийся в наличии не богатый пока еще воинский опыт.

Неумелым, нетренированным рекрутам поначалу было неимоверно трудно выполнять серьезные боевые задачи, и первые виртуальные задания через раз заканчивались болезненными провалами. Но день за днем мы притирались друг к дружке, привыкали работать сообща в команде, без колебаний полагаясь на верный глаз и крепкое плечо товарища… И постепенно, по мере роста боевого мастерства и профессионализма каждого рекрута дежа, частые по первости неудачи стали сменяться шикарными победами, со сведенными к минимуму потерями.

Наш деж среди других десятков стожа вовсе не был каким-то уникальным явлением. Примерно так же, как у нас, дела обстояли и в остальных члюфиных дежах. Да, це-стож иногда хвалил моих орлов перед строем, и ставил нас в пример остальным отрядам. Это случалось, когда нам удавалось быстро и умело справиться с заковыристым, мудреным заданием в вирте. Но такой фарт случался далеко не каждый день. А в куда более частые дни падлючего невезенья похвалы це-стожа доставались другим, более удачливым рекрутам, нас же ждал суровый «разбор полетов» и гребаные наряды вне очереди.

По ходу обучения неполные десятки стожа доукомплектовывались пребывающими c опозданием рекрутами. Чаша сия не минула и наш неполный деж.

На девятый день нашего пребывания на казарменном положении, во время уже ставшей обыденной утренней раздачи це-дежам дневных расписаний, Члюфа Грууск представил мне недавно прибывшего на базу новичка — восемнадцатилетнюю девушку по имени Берта Зули. Это оказалась эффектная, высокая блондинка, на полголовы выше меня, с длинными, до плеч, соломенного цвета волосами и приятным улыбчивым личиком, которое можно было б назвать даже симпатичным, если бы не чересчур большой, губастый рот.

Меня девушке трунг отрекомендовал удачливым и талантливым дежем первого десятка стожа. И когда, польщённый, я пожимал Берте руку, меня огорошили приказом: принять новичка в свой неполный деж, и в кратчайшие сроки подтянуть до уровня остальных своих рекрутов. С приказом не поспоришь, мне ничего не оставалось, как лихо гаркнуть: «Служу Империи!», и увести пополнение за собой.

Несложно догадаться, что неумелый новичок с первого же дня стал досадной обузой и тормозом нашего уже спаянного тяготами тренировок отряда. Уже через несколько часов Берта стала причиной грандиозного провала нашего дежа в очередном виртуальном испытании.