Вернувшись после обеда в казарму, через полчаса мы снова были построены Члюфой, и Грууск поделился с нами волнительной новостью, что командованием поручено стожу новичков самостоятельно провести вечернее патрулирование Грсючзза. Облет территории нами будет осуществляться на десяти антигравах, вылет которых запланирован на семнадцать ноль-ноль… Растолковав ещё ряд технических моментов, це-стож приказал до вылета всем отдыхать и набираться сил и, назначив нам встречу на крыше без четверти пять, убежал утрясать какое-то формальности с комендантом.

Следующие три часа до времени «Ч» мы провели, как на иголках. Все заранее сходили на соседствующий с казармой оружейно-вещевой склад, облачились в стандартные МБПП, с полным зарядом батареи «Автохода», и получили старые добрые «рогачи», стрельбе из которых, как из стандартного оружия жал Империи, на стрельбищах учебно-тренировочной базы уделялось повышенное внимание. Экипированные дежи нашего стожа стали собираться на крыше ещё за час до вылета.

Появившийся в назначенное время Члюфа, на этот раз особо не командовал. Он, без построения стожа, развел дежи по антигравам, личным спокойствием и уверенностью старясь внушить нервничающим подопечным, что это обычный ежедневный патруль, что рухи к вечерним полетам имперцев над их миллионником давно уже привыкли, и практически на них не реагируют, а значит проблем в процессе патрулирования возникнуть не должно, и не стоит накручивать себя раньше времени.

Наконец, долгожданный час настал. Появившиеся последними стрелки и пилоты дали знак переминающимся в нетерпении у антигравов дежам следовать за собой… Вообще-то, как позже стало нам известно, обычно вечернее патрулирование Грсючзза осуществлялось гораздо меньшими силами. Но, поскольку для нас это было первое задание, комендант распорядился организовать некое подобие экскурсии по миллионнику, и отправил в ознакомительное патрулирование стож новичков целиком.

В громоздкой мобильной броне повышенной проходимости и при оружии жала не могли тесниться, как вчера, вдесятером в одной секции антиграва, и теперь для каждого дежа было выделено по отдельному транспортному средству.

Десять сигароподобных аппаратов бесшумно взмыли с квадратной крыши трёхэтажного здания цитадели и, набирая высоту, легко перемахнули через мощные крепостные стены. Далее, рассыпавшись веером, длинная цепочка антигравов разошлась в стороны, и каждый летун направился в заранее назначенный ему для патрулирования сектор миллионника.

Наш антиграв, параллельно с еще одним, едва виднеющимся на пределе видимости летательным аппаратом, рванул строго на север и, хорошенько разогнавшись, минуты две нёсся над редколесьем ухоженных пальм. Окраина миллионника Грсючзз, размытые границы которого стали естественным продолжением живописной пальмовой плантации, как-то так сама собой незаметно образовалась под брюхом нашего антиграва на третьей минуте полета. Что началось, наконец, непосредственно само патрулирование стало понятно, когда еще через примерно минуту пилот вдруг резко снизил скорость полёта.

Внизу среди нагромождения пышных перистых шапок пальм уже во все стороны до горизонта теснились нагромождения земляных бугров, различной высоты и ширины, поросшие, как и всё вокруг, травой и присыпанные прелой листвой. Частые холмы в окружении пальм настолько гармонично вписывались в окружающую природу, что поначалу воспринялись мною, как нечто совершенно естественное, возникшее само собой из-за какого-то природного катаклизма, а отнюдь не как рукотворные строения рухов. Однако, приглядевшись, я обнаружил между травянистыми буграми змеящуюся сеть до бела вытоптанных тропинок, и вскоре заметил первого бегущего по такой тропе-дорожке насекомоподобного руха, который, остановившись у одного из холмов, вдруг исчез из моего поля зрения. Сосредоточив внимание на проносящихся под ногами холмах, я стал различать в их травяных стенах входные норы, и до меня, наконец, дошло, что эти гигантские кочки ни что иное, как входы в скрытые под землёй рухские жилища.

Относительно небольшие окраинные холмики с единственной входной норой, по мере приближения к центру миллионника, превращались в фигуристые многоэтажные холмы, испещрённые множеством нор на первом, на втором, а в иных исполинах даже на третьем уровне. Еще ближе к центру у всех подземных нор-ходов появились круглые деревянные или хитиновые двери.

В дополнение к песочным тропкам между холмами, ближе к центру, появились еще многочисленные воздушные канатные дороги, сотканные, похоже, из паутины трейс-ткачей и натянутые между макушками пальм, с подводками ко вторым и третьем ярусам холмов. По ярко сверкающим на солнце белоснежным канатным дорогам взад-вперед гоняли запряженные стерхами закрытые фургоны из пальмовых листьев. И с верхотуры антиграва было сложно разобраться: каким образом так ловко удерживали равновесие на шаткой узкоколейке махины стерхи, и почему не срывались с рельс-канатов колеса многометровых и явно не пустых фургонов, закрепленных за задранными вверх хвостами скорпионоподобных «лошадок».

На двенадцатой минуте полёта ожил наушник в гарнитуре моего шлема, и в правом ухе прогремел требовательный голос це-стожа:

— Первый, доложите обстановку в обозреваемом вами секторе. Прием?

Активацией «Мыслеобраза» я привычно опустил защиту шлема и, обеспечив таким образом конфиденциальность разговора с начальством, отрапортовал во встроенный микрофон:

— У нас всё спокойно. Наблюдаю мирную жизнь среди холмов миллионника. Приём?

— Понял тебя, Олег, — откликнулся Члюфа. — Наблюдай дальше. В случае обнаружения любых беспорядков, самостоятельно ничего не предпринимай. Немедленно связывайся со мной… Как понял? Приём?

— Есть, докладывать о беспорядках! — отчеканил я, невольно вытягивая руки по швам. Заметив удивлённые лица обернувшихся Берты и Марины, тут же понизил голос и уже гораздо тише добавил: — Приём?

— Так держать, — похвалил Грууск. — Удачного патрулирования, це-деж! Отбой. — Динамик в ухе щелкнул и замолчал.

Меж тем наш полёт над казавшимся бескрайним миллионником продолжался. Впервые увидевшие так близко настоящее рухское поселение новички, не отрываясь от прозрачных пола и стен, внимательно следили за происходящим внизу. А бывалые стрелки, которым, казалось бы, по долгу службы положено это делать, спокойно дремали в своих удобных пружинистых креслах возле пулеметных установок.