Я вжимаю педаль газа и прохожу остаток дистанции за рекордное время. Мне уже плевать на то, что я могу кого-то сбить или в кого-то въехать (мне надо как можно быстрее добраться до цели). Когда я наконец подъезжаю к дому, мои пассажиры распахивают двери прежде, чем я успеваю затормозить. И лишь каким-то чудом не мнут их о близко стоящие соседние машины. На месте стоять они, естественно, не могут и, кажется, вот-вот выскочат на проезжую часть.

Не то чтобы наша улочка была очень оживленной в выходные, но если они выбегут на дорогу, то по закону подлости сразу появится несущаяся на полной скорости машина. На какое-то мгновение мне кажется, что, возможно, это было бы лучшим выходом из ситуации.

Но я все же передумываю. И дело тут не в купленных для них гамбургерах (которые преспокойно съест за упокой их душ именинник). Да и не в их подарках (которые ему наверняка не понравятся). Просто тогда мой ребенок точно не обзаведется друзьями.

— А ну тихо! Стойте на месте!

От такого истошного вопля у меня начинает саднить в горле. Зато четверо маленьких умалишенных (да и был ли он у них вообще, ум?) застывают как вкопанные и косятся на меня с опаской.

— За мной! — командую я на манер армейского сержанта и грозно указываю им на дверь подъезда.

Разумеется, их хватает только на пару минут, и они снова начинают вопить уже в лифте. Когда я заталкиваю их в квартиру, мне кажется, что на лестничную клетку вот-вот выскочат возмущенные соседи со скалками и сковородками.

В толпе других детей мой ребенок ведет себя так же и даже похлеще. По крайней мере я точно знаю, что он способен переорать их всех. Но при этом он ненавидит, когда он молчит, а другие орут. Это у него от Игоря-старшего (который относится к шуму весьма отрицательно). И когда четверо его одноклассников вваливаются в коридор и хором начинают его поздравлять, Игорь-младший бледнеет.

Почему-то наша квартира сразу становится непозволительно мала. Лишь благодаря моему оперативному вмешательству гости всего за каких-то жалких пять минут избавляются от ботинок, курток, шарфов и шапок. И оказываются в проходной комнате, принадлежащей нашему ребенку.

Полагаю, следовало бы сказать им, чтобы они помыли руки. Но я легко представляю, какую суету они устроят в ванной и во что она превратится. Нет уж, пусть едят грязными руками. Даже если я пожертвую чистотой в ванной, своих микробов они все равно не смоют. Только размажут.

Я подзываю ребенка и выхожу с ним на кухню.

— Игорюша, это твои гости, поэтому следи за ними внимательно. Нам с папой очень не хотелось бы, чтобы они что-нибудь разбили или сломали. И закрой дверь, чтобы они не бегали по квартире. Папа не любит, когда шумят, ты же знаешь…

Ребенок напрягается, и я его успокаиваю. В конце концов, это был мой план. Мой идеальный план. Я расставляю на журнальном столике предусмотрительно купленные пластиковые стаканчики, бутылки с колой и одноразовые тарелки с биг-маками, чизбургерами и прочими дарами «Макдоналдса». Мне становится жалко столик (я так старательно натирала его сегодня утром!), но пусть лучше они пачкают и заливают стекло, чем салфетки из «Калинки-Стокманн», которыми я обычно его накрываю.

Напоследок я лично провожу инструктаж по технике безопасности. Не играть в комнате в футбол. Не врезаться в стеклянные двери, отделяющие ее от коридора. Не заходить в соседнюю комнату, служащую мужу кабинетом. И так далее и тому подобное. Желательно бы еще вообще не двигаться и заснуть ровно на три часа, ибо через три с половиной часа я должна вернуть их обратно к школе. Но этого, наверное, говорить не стоит.

Муж сидит в спальне, курит и философски смотрит в окно. Хотя я и заверила его, что от детей не будет никакого шума, он покинул свой любимый кабинет. А от проходной комнаты до спальни довольно далеко. Хотя мне кажется, что я уже слышу какие-то вопли. А ведь между нами две закрытых двери.

— Милый, гости здесь, все в порядке. Не сомневаюсь, время пролетит незаметно…

Мне кажется, мои слова звучат неубедительно. Проблема в том, что я и сама в это не верю.

— Именинник счастлив?

Да уж, непростой вопрос.

— Немного ошарашен, — отвечаю, аккуратно подбирая слова. — Но поверь, что этим праздником он останется доволен…

— А что они ему подарили?

— Не знаю, милый…

На самом деле я знаю. Я ведь видела, что у них было в руках. Двое привезли книжки, один — какого-то солдатика-спецназовца, четвертый — модель танка. Игорь-младший, конечно же, разочарован (он ведь сейчас не вспоминает о том, что сам ходил на дни рождения с такими же бессмысленными подарками).

Ничего, книги когда-нибудь пригодятся, солдатику найдется место на даче, а вот модель ему, к счастью, совсем не нужна. Если бы наш ребенок взялся ее склеивать, он бы скорее приклеил пол к потолку, чем одну деталь к другой. И сам бы намертво прилип к стене.

— Что ж, искренне надеюсь, что наши подарки понравятся ему настолько, что прочие презенты не будут иметь значения.

Я в этом даже не сомневаюсь. По пробуждении наш ребенок получил первый подарок, естественно, связанный с его любимым фильмом. Жутко противного на вид слона с четырьмя бивнями и очень злобной физиономией. На таких во «Властелине колец» силы зла воевали с силами добра.