— А зачем врали про свои секс-подвиги? Неужели не понимали, что если мы пойдем с ними в клуб, то все увидим?

— Они же верят в собственные бредни. Наверное, им казалось, что это правда…

Я внимательно смотрю на мужа. Он все это знал, но молчал. Он всегда отказывался от роли учителя (хотя я на тринадцать лет младше). Он никогда не навязывал мне свое мнение. Вот и здесь он ждал, пока я сама все не увижу. Ему было плохо, он не хотел с ними общаться, он напивался, чтобы очередной визит прошел как можно быстрее и безболезненнее для психики. Но ждал. И вот теперь я прозрела.

Я делаю еще один глоток. Омерзительный напиток, честное слово. И вдобавок, похоже, безалкогольный. А пить такую дрянь, так страдать и еще и не пьянеть — это уже надругательство!

— Дашь мне пива, милый?

— А что будет утром?

— Все равно…

Смесь адская, но я уверена, что утром мне не будет хуже, чем сейчас. Хуже быть не может.

— Интересно, как они будут вести себя в воскресенье?

Я знаю, что не хочу видеть их в воскресенье. И вообще не хочу их видеть. Но и отменить приглашение я не могу. Кошмар…

— А они не приедут. Придумают отговорку. И вообще пропадут на месяц-другой. А потом обязательно объявятся. Убедят себя, что мы прекрасно посидели в клубе, что все было супер. И позвонят…

Муж обычно всегда прав. Не потому, что он мой муж. Потому что он действительно всегда оказывается прав. И я этому рада. Очень.

— Как ты думаешь, зачем они позвали нас с собой? Они ведь спокойно ходили туда вдвоем, раза два минимум, раз хозяйка их запомнила. Она бы и дальше врала ему про мальчиков, а он бы врал ей про молоденьких девочек. И оба бы знали, что это вранье, но им было бы комфортно…

Муж задумывается.

— Наверное, им захотелось, чтобы хоть в этот визит у них что-то произошло. Незнакомых они стесняются, сами ни к кому не подойдут, и к ним никто не подойдет. А мы вроде бы свои. И хотя понятно, что я не хочу ее, а тебе не нужен он, они же в наше отсутствие наверняка думают по-другому. Вот и понадеялись, что что-то получится…

Игорь допивает свою бутылку и приходит с новой. К виски он не прикасается. Забытье его явно не интересует. В отличие от меня.

— Не сомневаюсь, что у них давным-давно не было секса. Между собой. А с другими вообще никогда. Наверное, она рассчитывала с твоей помощью привлечь к себе мужское внимание. Знаешь старый принцип двух сестер, красавицы и уродины? Хочешь красавицу, изволь поиметь и уродину, а иначе никак…

Господи, неужели это правда? Не может быть! Хотя почему не может? Она ведь так старательно зазывала меня в бассейн, так упорно не слышала отказов. Мне становится еще хуже. Я прошу мужа принести пива и снова закуриваю. Сегодня во мне столько никотина, что хватило бы для уничтожения всего лошадиного поголовья планеты.

Не волнуйтесь, лошадям ничего не грозит. Они не курят, им проще. И не пьют виски с пивом. И даже не ходят по свингер-клубам со своими лошадиными друзьями. Знай себе скачут и едят. И никаких проблем (если только не пустят на колбасу).

— Утром спи сколько хочешь, потом забери от Томы большую рыбу. А я придумаю, что приготовить, и все куплю. Обещаю, что теппан-яки в качестве основного блюда не рассматривается…

Я благодарно улыбаюсь. Я так счастлива, что мы снова друг друга понимаем.

— Милый, ты был великолепен. Мне жаль, что они все испортили…

— Наши так называемые друзья вообще всегда все портят, И в воскресенье испортят день рождения нашего ребенка…

Я смотрю на него с укоризной. Да, Олег и Таня нас разочаровали. Но при чем здесь остальные?

— Милый, ты не прав. Это будет великолепный день рождения…

Кажется, Игорь хочет что-то сказать. Но передумывает и просто пожимает плечами. Мне вдруг становится страшно. Он всегда прав. Неужели окажется прав и в этом?

Господи, сделай так, чтобы он ошибся. Всего один раз…

Боже, как же они орут!

Я везу от школы четверых одноклассников моего ребенка. Когда их привели туда мамы, это были тихие, спокойные дети. Но стоило им усесться ко мне в машину и остаться без родительского присмотра, они молниеносно сошли с ума.

Их всего четверо. Но у меня такое ощущение, что их как минимум двадцать. Или сто двадцать. А я — водитель школьного автобуса, у которого один год идет за пять и который ежедневно получает бутылку виски за вредность. Шотландского и невыдержанного. Чтобы выпить ее, страдая и скрежеща зубами, а потом упасть и забыться.

Эти чертовы дети вертятся, опускают стекла, высовывают на улицу свои пустые головы, все хватают, беспрестанно вопят и задают мне вопросы. От школы до дома по пустой дороге не больше пяти минут. Но я искренне опасаюсь, что, когда моя «пежо» припаркуется у подъезда, в машине буду только я, блаженно улыбающаяся и пускающая слюни (а эти юные безумцы вывалятся где-нибудь по пути).