Ответом мне служит тишина. Наверное, у меня пропал голос или мою семейку поразила внезапная глухота. Муж сидит перед компьютером и увлеченно стучит по клавишам, ребенок топчется рядом с ним.

— Ребята, нам пора!

— Без меня, — внезапно произносит муж, даже не повернувшись ко мне.

— И без меня тоже, — с такой же твердостью произносит ребенок.

— Милый, это день рождения сына твоей двоюродной сестры, нас давно пригласили, я купила подарок, и нас там ждут, — терпеливо объясняю я. — К тому же ты ведь не отпустишь меня одну, правда?

— Тогда оставайся. — Муж наконец соизволил ко мне повернуться. — Тебе ведь там совершенно нечего делать — так же, как и мне. Ты отлично знаешь, что там будет. Стол, заставленный едой, которую нельзя есть, молдавским вином, которое нельзя пить, и плюс разговоры, которые нельзя слушать. Да еще и куча каких-то их друзей…

— Но мы же обещали…

— Разве у нас не могло возникнуть срочных дел или каких-то проблем? Я не мог простудиться?

Я не верю своим ушам. Раньше такого еще никогда не случалось. Хотелось бы верить, что это шутка. Но почему-то не верится.

— Мне надо работать. Денег нет, издательство ждет, а терять время попусту я не хочу, — подытоживает муж, отворачиваясь. — Хочешь ехать — пожалуйста, но без меня…

— А ты, Игорюша? — интересуюсь я. — У тебя тоже много работы?

— Не хочу играть с этими козлиными детьми! — Ребенок корчит физиономию и действительно становится похож на одного из Катиных сыновей, только внезапно потолстевшего. — И еще черепашку им дарить… Оставайся, мам, а черепашку подари мне…

— Я жду вас в машине, — обиженно сообщаю я. — Даю вам десять минут, и не больше…

— Не стоит. — Муж вслед за мной выходит в коридор. — Пожалуйста, езжай осторожнее и позвони, как только приедешь. А лучше оставайся…

Я молча выхожу из квартиры, повторяя про себя, что это просто шутка. Что они сейчас поспешно одеваются и вот-вот выскочат вслед за мной. Игорь просто не может так со мной поступить, а ребенок поедет с ним за компанию. Нo проходит десять минут, потом двадцать, а из подъезда никто не выходит.

Жуткая подлость. А ехать одна я не могу. Одной мне совершенно нечего там делать. И вообще это непривычно.

Я медленно вылезаю из машины. Как они могли со мной так поступить? Особенно муж, ребенок не в счет. Я продумывала свой образ, подбирала одежду, красилась. Я настроилась на то, чтобы развлечься. А он все испортил.

К счастью (к его счастью), я отходчива. И я его прощу. При условии, что это будет первый и последний раз, когда я оказалась в такой ситуации. Но что-то подсказывает мне, что хотя он и первый, но далеко не последний…

Жизнь полна парадоксов. В обычные дни редакция довольно пуста, зато в день зарплаты тут случается настоящее вавилонское столпотворение.

Не подумайте, что я слишком умная, это просто такое выражение. На самом деле про Вавилон я знаю не так много. Что там строили башню, что там была блудница и что там было очень много людей.

Хотя сравнение, признаюсь, неудачное. Тут никто ничего не строит, а в теории даже разрушает (желтая газета гипотетически обязана сокрушать авторитеты и репутации, хотя к нашей это не относится). С блудницами тут тоже плоховато, по виду в основном все девственницы. А столпотворение случается таило раз в месяц.

Зарплату выдают с двенадцати до двух дня, но уже с одиннадцати у заветного окошка начинает выстраиваться очередь. Сегодняшний день — не исключение. Зайдя в редакцию, я сразу вижу первых страждущих, как бы невзначай прогуливающихся мимо закрытого пока окна.

Поскольку очередей я не люблю, похоже, что получать деньги я, как всегда, буду одной из последних. А жаль. Можно было бы как следует пройтись по магазинам перед корпоративной вечеринкой.

Наверное, я должна пояснить. На самом деле нам выдают не зарплату, а гонорар. Зарплату же переводят на карточку. Не знаю, почему нельзя переводить на карточку и то и другое (или почему нельзя все выдавать наличными). Подозреваю, что такая схема весьма удобна для предприимчивого тандема в лице главного редактора и генерального директора.

Да, совсем забыла вам сказать. Сегодня в редакции двойной праздник. Мало того, что дают деньги, так еще и состоится очередная редакционная гулянка. Эти попойки, громко именуемые корпоративными вечеринками, проводятся примерно раз в три недели, не реже. Желающий погулять народ спускается в наш подвальчик, где в обычные дни можно попить кофе либо пообедать. И ныряет в моря бесплатного пива.

Не знаю, откуда взялась эта традиция. Все же мы не в Японии, где руководство корпораций охотно платит за то, чтобы служащие вместе отдыхали после работы и с помощью сакэ и пива сплачивали корпоративный дух. Хотя здесь это, разумеется, обходится гораздо дешевле. В тесный подвальчик набивается человек пятьдесят — шестьдесят, за время гулянки, которая заканчивается за полночь, каждый в среднем выпивает кружек пять пенного напитка не самого высокого качества. А то и семь-восемь. Все-таки журналисты традиционно пьют больше, чем представители иных профессий.