Допустим, всего выпивается порядка четырехсот кружек пива «Невское». Не знаю, сколько оно стоит, но в целом сумма вряд ли превышает восемь тысяч. Жалкие закуски, которых всегда не хватает (несколько блюдечек с чипсами и сырными палочками), можно в расчет не брать. Правда, желающие могут также получить более крепкие напитки вроде водки. Но поскольку она тоже не элитного сорта, расход невелик.

Таким образом, меньше чем за четыреста пятьдесят условных единиц в месяц (все-таки следует считать, что ежемесячно проходят полторы вечеринки) наши учредители обеспечивают высокий боевой дух в коллективе, который приносит им немалый доход. Хотя полагаю, что в графе «расходы» наше изобретательное начальство, в совершенстве овладевшее искусством ремонта без ремонта, проставляет суммы куда более значительные. И наверняка получается, что каждый из посетивших попойку выпил кружек по двадцать, а то и по тридцать. С миру по нитке — голому «мерседес».

Впрочем, начальство всегда старается приурочить очередную вечеринку к какой-нибудь дате. Сегодняшняя, например, посвящена отмечанию Хэллоуина. До Хэллоуина вообще-то еще десять дней, и он приходится на ночь с воскресенья на понедельник. Но это мало кого волнует. Не думаю, что многие знают, что такое Хэллоуин, зато есть отличный повод бесплатно побеситься.

Красочный плакат, висящий в коридоре, извещает, что сегодня не просто отмечание Хэллоуина, но и маскарад и конкурс костюмов. Может, поучаствовать? У нашего ребенка имеются на этот случай великолепные зеленые когти и почему-то тоже зеленые свиные уши (которые ему великоваты и плохо держатся на его собственных ушах). В наличии также имеется майка с летучей мышью, которая мне в самый раз, и маска тыквы. Но надевать все это молодой эффектной женщине как-то несолидно.

Может, вырядиться проституткой? Красные туфли на высоком каблуке, черные чулки в сеточку и длинное пальто, под котором только черное кружевное белье? Эффектно, но слишком откровенно. В этом наряде я приезжала в гости к мужу, изображая дорогостоящую девочку по вызову.

Не уверена, что они выезжают на вызовы именно в таком виде. Но если представить, что мы не в Москве, а где-нибудь в Париже, — почему нет? В стране, где видов сыра больше, чем дней в году, такое, конечно, вполне возможно.

Все же для данного случая лучше выбрать что-то более скромное. Например, кожаные шорты и кожаный топик. Да, еще закрывающая глаза маска. Разумеется, чуть побольше косметики, и образ завершен. Что посоветуете? И назвать все это — Аннет с пляс Пигаль. По-моему, великолепно. Тем более что я все равно собиралась заехать домой, чтобы оставить машину у подъезда. Ладно, я подумаю.

Кстати, можно было бы еще набросить сверху норковый полушубок для полноты образа. Не знаю, конечно, носят ли норку девушки с пляс Пигаль (в этом у меня есть глубокие сомнения), и даже не знаю, стоят ли они там вообще. Но это не так важно. К тому же мой новый полушубок чересчур буржуазен. А вот старый был бы в самый раз. Но, увы, я убила его своими собственными руками.

Вас интересуют обстоятельства этого преступления? Не знаю, не знаю… Впрочем, ладно. Только не надо смеяться.

Муж привез мне этот полушубок из Нью-Йорка года через полтора после начала нашей совместной жизни. Короткий белый полушубок, сшитый из кусочков. Когда я увидела его, то мне показалось, что я сойду с ума. Передо мной была та самая мифическая норка, о которой я даже не мечтала. И какой красоты!

Было лето, я никак не могла его надеть, зато каждый день мерила его, нюхала и гладила. Это была произнесенная мечта. Верх совершенства, фантастика, ставшая реальностью. Нечто неземное и невероятное.

Меня не смутил даже рассказ мужа о том, что он купил его всего за 600 долларов в крошечной еврейской мастерской, а в магазине бы он стоил максимум вдвое дороже. Какая разница, кто сшил эту красоту и сколько за нее пришлось отдать? Для меня он стоил всех сокровищ мира. Хотя, отмечу, по тем временам 600 долларов были суммой весьма немаленькой.

Когда наконец пришла зима, я надела шубку только потому, что на этом настоял муж. Будь моя воля, я бы держала ее под стеклом, как священную реликвию. Ходить в ней представлялось мне кощунством.

Но как же это оказалось приятно! В ней я преображалась и становилась еще эффектнее и сексуальнее. Грудь сама по себе выпячивалась вперед, бедра начинали сильнее раскачиваться при ходьбе, на лице появлялось томно-порочное выражение.

Я берегла ее, как… как не знаю что. Сравнения с зеницей ока либо с национальным достоянием слишком жалки и не отражают истинного положения вещей. Я ухаживала за ней, как за долгожданным ребенком. Я сдувала с нее пылинки и вешала в самый лучший чехол на самую лучшую вешалку.

На следующие два года зима стала моим самым любимым сезоном. Я неохотно снимала шубку весной, когда в ней уже становилось слишком жарко, и сразу начинала мечтать о ноябре. Но даже когда я не носила ее, я все равно о ней помнила. И с предвкушением ждала момента, когда мы снова сольемся в единое целое.

Увы, наше счастье было не слишком долгим. Наверное, оттого, что оно было чересчур сильным. Третья зима нашего с шубкой союза была в самом разгаре, когда в один прекрасный день я вернулась домой и обнаружила на рукаве гигантское зеленое пятно. На двери подъезда висело предупреждение, что покрашены стены. Но разумеется, я его не заметила. И хотя я возвращалась домой в абсолютно трезвом состоянии и меня не шатало от стены к стене, на белом рукаве появилась огромная клякса мерзко-зеленого цвета.