— Ни слова больше, я всё понимаю. Ты думаешь, что недостоин такой, как я. Ну да, согласна, ты грубый, неотёсанный мужлан с грязным ртом, а я — утончённое создание Небес, рождённое для поклонения и любви. Но всё это сейчас неважно. Как писал великий Да Вэй, любовь зла, захочешь — полюбишь и горного Сычуаньского козла. А ты по сравнению с козлом очень даже ничего.

— Ну спасибо, — с явным сарказмом ответил я, убирая чужой палец со своих губ.

— Это я так, для примера, так-то ты больше похож гориллу, весь такой мускулистый.

— А вот это уже приятно, — вынужденно согласился я.

Сравнение с гориллой пришлось мне по нраву. Впрочем, комплименты комплиментами, а делать со всей этой ситуацией что-то всё-таки было надо, поэтому я решил зайти с другой стороны.

— Дандан, послушай, ты и я, мы с тобой ещё очень молоды и неопытны. Возможно, нам ещё рано задумываться о подобных вещах…

— Ох, Су Чень, не беспокойся. Знаю, мужчины очень боятся опозориться на любовном поприще, особенно в первый раз, но тебе нечего опасаться. Благодаря романам достопочтенного Да Вэя, мне прекрасно известно, как дать цветку любви расцвести. Просто следуй моим указаниям, и всё получится. Твой нефритовый жезл и моя…

— Да я не об этом, — уже чуть ли не плакал я.

Похоже, обычные методы тут были бессильны. Изначально мне хотелось подойти к этому делу деликатно, чтобы не разбивать нежное девичье сердце. И видят Небеса, я старался. Но, кажется, эта тугодумка совсем не понимает довольно прозрачных намёков. Ну что ж, если так, тогда пришло время тяжёлой артиллерии.

— Дандан, мы с тобой не подходим друг другу, — сказал как отрезал я.

Ну если и это не поможет, то я даже и не знаю…

— Ну конечно, не подходим, глупенький. Я ведь об этом только что и говорила. Да, ты меня недостоин. Но это и неважно, я готова принести себя в жертву ради нашей любви.

— Какой ещё любви?! — наконец, не выдержал я. — Мы знакомы каких-то два дня!

— У любви нет возраста, есть только путь. Так завещал великий Да Вэй.

— Всё, сдаюсь, — сложив руки на столешнице, я опустил на них свою тяжёлую от пережитых потрясений голову.

Несколько долгих мгновений так и сидел, молча, с ничего не выражающим лицом, а затем просто встал и, глядя ей прямо в глаза, произнёс:

— А знаешь, ты права. Приносить себя в жертву ради любви — это прекрасно. А теперь, надеюсь, ты не против, если я ненадолго отойду. Мне надо…

— Ох, избавь меня от этих грязных подробностей, — отмахнулась от меня довольная собой Дандан.

Больше ничего не говоря, я подхватил со стола всё ещё посапывающего крыса и направился к выходу.

Впрочем, далеко уйти мне всё же не дали. Внезапно прямо передо мной нарисовался тот самый служка:

— А оплачивать, кто будет? — указал он на стол, заваленный грязной посудой вперемешку с объедками.

— Так, я никуда и не ухожу, — сделал я честные глаза, а после, для пущей убедительности, даже кивнул на сидящую за этим самым столом Дандан. — Вон моя невеста.

— Невеста? — повернулась к ученице Эмэй работник закусочной.

— Невеста, — радостно закивала в ответ девушка, после чего зачем-то добавила. — Любимая.

— Ну раз любимая, тогда ладно, — смущённо потупился служка, пропуская меня к выходу. — Вы только когда будете возвращаться, двери не закрывайте, а то как-то жарковато сегодня.

— Не буду, — на этот раз честно ответил я.

Стоит ли говорить, что возвращаться я и не собирался.

Ду Вон не солгал. Второе испытание и впрямь было назначено на завтра. Об этом мне стало известно от брата Минга, в чьей комнате на данный момент я и находился.

Ну а где мне ещё было находиться? К себе я, по понятным причинам, возвращаться опасался: там меня могла поджидать обманутая в лучших чувствах Дандан. Здесь же, в комнате брата по секте я мог чувствовать себя в полной безопасности.

Правда, было одно «но»…

— А потом я как вмазал ему Шёлковой ладонью прямо по харе! — уже, кажется, в десятый раз пересказывал свои турнирные похождения старина Минг.

Шлёпая разбитыми в хлам губами и сияя, словно начищенный до блеска медный таз, он вот уже добрых два часа делился со мной своими впечатлениями. Я же в этот момент думал о своём. Меня немного грызла совесть. Почему немного? Да потому, что этой Дандан давно пора было задать порку как за ту подставу с пирожками, из-за которой я чуть не отдал богу душу, так и за её высокомерное поведение. И вообще, сравнивать меня с козлом было излишне.

— Брат Чень, а как ты думаешь, там в подземельях Чегаль ещё остались те жуткие людоеды-кочевники? Наставник Дой как-то рассказывал нам, что, поедая других, эти дикари способны накапливать большое количество ци и жить также долго, как мастера из Мурима.

— Вряд ли, — отмахнулся я от Минга, занятый своими мыслями. — Турнир Альянса Мурим проходит каждый год, и что-то я не слыхал о съеденных учениках.

По правде говоря, я и об этом испытании никогда не слышал — узнал о нём впервые только сегодня, да и то случайно. Но впечатлительного Минга следовало как-то успокоить. Этой ночью я планировал хорошенько выспаться, а не выслушивать страшные байки из уст перепуганного ученика.