— С вами все в порядке, мисс Лили? — спросил он, и в потоке падавшего на него солнечного света Лили ясно увидела, как покрывается краской его лицо.

— Я прекрасно себя чувствую, — солгала Лили, с трудом переводя дух. — А разве что-то случилось?

— Похоже, что скоро пойдет дождь, — невпопад отвечал Уилбур после неловкой паузы. — Вот я и подумал, не протекает ли ваш потолок?

Лили тяжело вздохнула. Простая вежливость требовала того, чтобы она пригласила Уилбура в дом и предложила присесть, но она не смела произнести ни слова. После того представления, что только что устроил здесь Калеб, одному Богу известно, что вообразят себе солдаты, если капрал войдет внутрь и на какое-то время останется с ней наедине.

— Я полагаю, что скоро узнаю это, — устало отвечала она. — Вы уж скажите прямо, что день на исходе и вам пора возвращаться в форт. Я бы все поняла.

— Вы бы все же держали эту винтовку под рукой, — посоветовал Уилбур, почувствовав явное облегчение, хотя и слегка уязвленный. — Просто так, на всякий случай.

— Обязательно, — обещала она.

Убедившись, что солдаты уехали, Лили отважилась выйти на улицу, чтобы посмотреть на небо.

И впрямь, на горизонте клубились весьма зловещего вида грозовые тучи.

Лили занесла под крышу остаток дров, с досадой обнаружив, что скоро ей будет необходимо возобновить их запас, а потом стала думать, как укрыть от дождя Танцора. В конце концов ей пришла в голову идея отвести его в лес. Она привязала его поводок к низко свисавшей толстой ветви и направилась к дому, чтобы прихватить для него овса и ведро для воды.

Успокоившись насчет лошади, Лили прошла до противоположного края леса, где у подножия невысокого холма поставили на прикол свой фургон Велвит с Хэнком. Однако она не увидела никого из соседей снаружи, а тащиться и стучать в фургон у Лили просто не хватило сил. Чувствуя себя ужасно одинокой, она развернулась и пошла на свой участок.

Туча заметно приблизилась, и поднялся холодный ветер. Травы, росшие в их с Калебом долине, колебались, словно океанские волны, а вода в обычно спокойном ручье замутилась и покрылась барашками. Приближавшийся ураган запутал юбки Лили, а молния ослепила ее.

С первым ударом грома полил теплый сильный дождь, который загнал Лили под крышу. Она затопила печь, поставила посреди стола керосиновую лампу и уселась с книгой, которую прихватила из библиотеки Калеба. Она сидела так, с увлечением читая книжку и попивая кофе, а дождь все усиливался.

Поначалу он просто грохотал по старой крыше лачуги, но вскоре нашел себе массу лазеек и запросто просочился внутрь. Его капли попали на кровать, и на мешки с крупой, и на коврик, который подарила ей для уюта миссис Тиббет. Поначалу это были капли, но, пока Лили бегала за ведрами и тазами, чтобы подставить их под дыры, вода полилась с неудержимостью прорвавшего плотину потока.

Лили в бессильном отчаянии уселась снова за стол, глядя, как весело пляшут капли по верху печки. Громовой стук в дверь заставил ее подпрыгнуть на месте, но она тут же засияла от радости. Калеб вернулся! И что значит какой-то несчастный дождик перед тем, что он сейчас обнимет ее и скажет, что вел себя так глупо, что он просит за это прощение, а потом займется с ней любовью!

Она рывком распахнула дверь и ошеломленно застыла… На ящике из-под яблок, служившем вместо крыльца, стоял тот самый индеец, который когда-то предлагал за нее Калебу двух лошадей. С его черной шевелюры потоками стекала вода, а ситцевая рубашка так промокла, что местами через нее ясно виднелась смуглая кожа.

— Дом — нет! — сказал он.

На мгновение Лили остолбенела. Вот он, тот момент, о котором ее предупреждали умные люди, подумала она. И ее сию минуту либо оскальпируют, либо изнасилуют, либо уволокут в индейское племя — либо все это вместе.

— Я ужасно извиняюсь, — пробормотала она, бросая растерянный взгляд в тот угол, где стояла винтовка, отчего улыбка на роже индейца стала еще шире, — но вы, конечно, прекрасно видите, что это именно и есть дом.

— Женщина — вон ходи! — настаивал индеец.

— Я никуда отсюда не тронусь. — Хотя сердечко у Лили билось, словно птичка, попавшая в силки, она постаралась повыше задрать подбородок и пошире расправить плечи. — Ты, краснокожий! Это моя земля, и у меня есть бумаги, которые это докажут!

Индеец ответил целым набором ругательств.

— Если вам угодно вести себя так отвратительно, — отвечала Лили, собираясь закрыть дверь, — то лучше вам вообще уйти.

Нимало не смутившись, краснокожий отпихнул Лили здоровенной ручищей и прошагал прямиком к печке. Взяв с полки чашку, он наполнил ее кофе и отпил глоток. Его физиономию скривила злобная гримаса.

— Твоя есть огненная вода? — рявкнул он. — Лучше огненная вода!

Лили ни разу в жизни не довелось испытать такого страху и ярости одновременно. Бочком-бочком она принялась пятиться в угол к ружью.