И снова ей снилось детство и каморка ее матери в Чикаго. И солдат был тоже там, он лежал вместе с мамой по другую сторону грязной занавески, и Лили могла все слышать.

Она испугалась за маму, глядя, как бешено дергаются огромные тени на ситце, и собралась было выскочить из кровати, чтобы помешать солдату обижать маму.

Но Каролина удержала ее на месте, схватив за руку. Другой рукой она зажала Лили рот.

— Он не обижает ее, — прошептала Каролина.

Но Лили все равно боялась. Она видела, как мама приподнялась на кровати так резко, что заскрипели пружины, и застонала так же, как несколько месяцев назад, когда у нее должен был родиться маленький.

Но никакого маленького не появилось, было только много крови и, как и сейчас, стоны, стоны…

Лили молча плакала, слезы текли по ее щечкам и по руке Каролины, все еще зажимавшей ей рот. Она ненавидела этого ужасного солдата в его грязной рубахе с металлическими пуговицами. Она готова была убить его.

Каролина с Эммой принялись едва слышно напевать, чтобы успокоить ее хоть немного. Это их бабуля сочинила и музыку и слова, специально для них.

Лили проснулась и открыла полные слез глаза. В комнате сгущались вечерние тени. Девушка села все еще полусонная. Ей страстно захотелось снова оказаться рядом с сестрами. Но тут Лили поняла, что голос, разбудивший ее, принадлежит Сандре, которая пела какую-то незнакомую песню.

Лили поднялась с постели и машинально привела в порядок прическу. Слезы все еще стояли очень близко: уже в который раз, проснувшись, Лили поняла, что она одна-одинешенька на этом свете. На умывальнике девушка нашла глиняный кувшин со свежей водой и умылась.

Вскоре ей стало легче, хотя застарелая боль не ушла, а просто затаилась до поры в дальнем уголке ее души. Возможно, если она останется в форте Деверо и успешно займется бизнесом в прачечной, ей хватит денег и на то, чтобы нанять агента от Пинкертона. А уж детектив, несомненно, сможет разыскать ее обожаемых сестричек.

В дверь постучали, и в комнату, не дожидаясь приглашения, вошла Сандра.

— Я надеюсь, что вы не сердитесь на меня, — виновато произнесла она. Сандра уже переменила прежнее платье с оборочками на вечерний туалет из нежнейшего розового шелка, украшенный жемчугом, и теперь выглядела, как одна из самых дорогих Исидориных кукол.

— Нет, я не сержусь, — покачала головой Лили.

— Вы ведь не скажете Калебу, что я проболталась вам о его любовнице, правда?

Лили не собиралась давать подобных обещаний и промолчала; судя по всему, Калеб относился к тому типу мужчин, для которых любовница была чем-то само собой разумеющимся, независимо от того, женаты они или нет. И Лили имела полное право при случае швырнуть ему этот факт в лицо.

— Ах, он убьет меня! — простонала Сандра, метнулась на другой конец комнаты и рухнула в кресло-качалку.

— Вы выглядите просто очаровательно, — заметила Лили, сочтя за благо поменять тему беседы.

— Я думаю, что лейтенант Костнер имеет в отношении меня вполне серьезные намерения, — призналась Сандра, тут же просияв беззаботной улыбкой.

Лили лишь вздохнула. Всего пару часов назад Сандра уверяла, что любит Калеба, и вот уже она так и лучится счастьем, оттого что нравится другому мужчине.

— Но это, — продолжала изливать душу Сандра, — не имеет ни малейшего значения, потому что я собираюсь возвратиться в Фокс Чейпл и выйти замуж за кое-кого другого.

Поскольку Лили сидела боком к этой особе, та, по счастью, не видела, как Лили подняла к небу глаза.

— Я бы на вашем месте не стала так торопиться, — только и сказала она, пытаясь расстегнуть пуговицы на своем платье.

Сандра немедленно пришла к ней на помощь.

— Да уж, Лили Чалмерс, вы самая подходящая личность, чтобы предостерегать меня от импульсивного поведения, — не умолкала Сандра. — Дядя Джон как раз только что рассказал тетушке и Калебу о том, как вы устроили ему выволочку в его же собственном кабинете.

Лили подумала, что и впрямь была несколько несдержанна с полковником. В конце концов, социальные перемены никогда не происходят сразу.

— Он сердит на меня?

— Дядя Джон? — Сандра расправилась с последней пуговицей и взялась за подол платья, чтобы снять его с Лили через голову. — Эта овечка? Он слишком мягкий, чтобы на кого-то сердиться.

— Я надеялась, что мне удастся принять ванну, прежде чем я оденусь в бальное платье, — сказала Лили. Она не поинтересовалась, как среагировал на рассказ полковника Калеб, она не желала этого знать.