— Мат? — изобразил я удивление. — Да я, бл…ть, даже не знаю, что это.

Войдя в Большую таверну и осмотревшись, хмыкнул себе под нос. Что-то многовато людей. Даже для обеда, даже для этого места. Народу было столько, что многие просто стояли вдоль стен и между столами.

— Похоже, здесь что-то интересное происходит, — произнёс я, повернув голову к Горано.

— Гряк не хочет обедать стоя, — заявил гоблин.

Разговаривать приходилось в полный голос, так как общий гул в таверне был довольно-таки громким. К своему столу идти решили по кругу, вдоль стен. Постоянно здороваясь со знакомыми и не очень людьми кое-как добрались до своей цели, за которой уже сидели два человека.

— О, малой, ты ведь не против, что мы здесь обосновались? — произнёс Легион, заметив нас.

— Мы здесь со своими стульями, если что, — произнёс Озин, подняв в приветствии руку.

— Ну раз со своими, — усмехнулся я, — тогда оставайтесь.

Насчёт стульев, с их стороны, кстати, предусмотрительно было, найти их сейчас было бы проблематично.

— А Гряк Чемпион, — заявил севший на стул гоблин с таким видом, будто о какой-то ерунде говорит.

— Чемпион чего? — не понял Озин.

— Серьёзно? — удивился Легион. — Офигеть, поздравляю, зеленушка!

— Я чего-то не знаю? — спросил Озин, переводя взгляд с гоблина на Легиона.

— Чемпионы гоблинов аналогичны минимум пятизвёздочным воинам, — пояснил я, садясь за стол. — Гряк пока неопытный Чемпион, но это не умаляет его заслуг.

— В смысле? — удивился Озин. — Эта мелочь теперь на моём уровне?! Да как так-то?!

— Гоблины, — пожал я плечами. — Опасные типы. Лучше скажите, все эти люди здесь из-за вот этих двоих? — кивнул я себе за спину.

Вопрос по сути, был риторическим, так как с первого взгляда было понятно, что народ собрался здесь из-за двух музыкантов, расположившихся недалеко от нашего стола. Сидя на стульях посреди пустого пространства эта парочка настраивала свои инструменты. Старик — что-то вроде лютни, только больше, а молодой парень возился со скрипкой.

— Ну да-а-а… — протянул Легион, медленно поднимая брови, после чего склонился над столом и тихо спросил: — Малой, что с тобой случилось? Почему четыре Звезды?

— Ты о чём? — посмотрел на нас Озин. — Ох, ты ж чёрт!

Если у Легиона брови поднимались медленно, то у Озина они взлетели в одно мгновение.

— Нормально всё, — дёрнул я плечом. — Просто теперь у меня официально четыре Звезды.

— Просто? — произнёс Озин тихо. — Типа… Просто?

Похоже, его немного переклинило.

— Хочешь, чтобы я тебе прямо здесь начал всё объяснять? — усмехнулся я, демонстративно оглядываясь. — Нормально всё, а детали потом.

— Умеешь ты удивлять, малой, — покачал головой Легион. — Стоп. Да не… Хотя… Да не. Не может быть. Жрецы, что ли?

— Смотря о чём ты, — произнёс я осторожно.

— Артефакт? — произнёс он практически мне на ухо.

— В яблочко, — кивнул я. — Но это между нами. Так-то у меня четыре Звезды.

— Да это как раз понятно, в твоём-то возрасте, — пожал плечами Легион. — О, смотри, кажись, начинают.

Это он про музыкантов, которые начали играть бодрую мелодию. В целом, песенка мне понравилась, как и музыка, хоть я и не люблю такие сюжеты. Сильным глубоким голосом старик пел об аристократе, который служил в легионе во время войны с инферно. И был тот аристократ высокомерным и презрительным. Бойцов своих тиранил, простолюдинов за людей не считал, но был достаточно сильным, чтобы командиры не обращали на это внимания. С каждым куплетом аристократ терял кого-то из родственников, в связи с чем под конец остался последним из рода, а его высокомерие и презрение достигло заоблачных высот. Будто он за всю родню в этом отдувался. И в какой-то момент его центурия столкнулась с демонами, желающими добраться до ближайшей деревни. Единственное, что защищало деревенских — это центурия аристократа. После нескольких боёв все легионеры погибли, остался лишь наш герой, перед которым нарисовались два пути — остаться и умереть ради грязных простолюдинов, обрывая тем самым род, либо убежать, пусть и с позором, но продолжив родовую линию. В итоге, когда остатки демонов пошли в атаку, их встретил лишь один защитник — самый высокомерный аристократ легиона, который не смог отказаться от долга. Он так и умер, с выражением презрения на лице, в окружении порубленных и сожжённых тварей, которые так и не смогли добраться до грязных простолюдинов.

— Неприятный тип, но всё равно грустно, — произнёс Танис, когда старик закончил петь.

— Радуйся, что тебе грустно, — качнул я головой. — Во время войны такое было обыденностью. Кстати, заметь, ни одного имени в песне не прозвучало. Так мы и умирали, в безвестности, но выполнив долг.

— Смертные в любой войне так умирают, — произнёс Легион, сделав глоток пива. — Несколько лет и о тебе никто не помнит.

— Гряка бы запомнили, — заявил гоблин, жуя кусок мяса, который он украл из тарелки Озина.

— Да ну, — усмехнулся Озин, никак не отреагировав на потерю мяса. — И как звали твоих предков во время войны с инферно?

— Турка, — ответил Гряк. — Утонул в болоте. Скряб сжёг душу у третьего портала. Тики вернулся домой без руки, но Чемпионом. Гряк помнит всех.

— Оу, — не нашёлся с ответом Озин. — Похоже, у гоблинов хорошая память.

— Лучшая среди смертных, — произнёс Гряк, облизывая пальцы.

После обеда зашли домой и забрав грязную и повреждённую после последнего рейда одежду навестили Гдана с Ташкой, которым одежду и отдали. От портных направились к северным воротам. Не то чтобы я горел желанием тренироваться, но и заняться особо нечем было, так что решил потратить своё время с пользой. Заодно и Гряка погоняю, посмотрим, на что он теперь способен. Естественно, у ворот тренировались не только мы — заметно выросшая за несколько месяцев толпа людей во главе с Праном отрабатывала перемещение в составе центурии. Точнее, в составе трёх центурий, у каждой из которой был свой командир. Вот эти командиры и вопили на всю округу, матерясь на бестолковых бойцов. По их словам бестолковых, а там фиг его знает.