– Встань, дитя.

Она хотела бы подчиниться, но ноги не слушались, приклеившись к земле. Резкий голос пастора разрезал тишину, потонув в напряжении, ощущающемся почти физически:

– Я сказал, встань!

С трудом поднявшись на ноги, Нора старательно отводила взгляд, сложив руки на подоле, заламывая пальцы. Арнольд сделал шаг, и жар его тела достиг молодой девушки. Кончики пальцев мужчины, едва касаясь нежной кожи, проплыли рядом с лицом Норы, он будто фокусник-мошенник играл с потенциальной жертвой, вынуждая ту дрожать от одного лишь взгляда.

– Почему ты боишься меня, Нора? Разве я был груб с тобой раньше? Разве я когда-нибудь причинял тебе боль или вред? Я ведь и пальцем не трогал тебя все эти годы, берег, словно собственное дитя, не правда ли?

– Д-да, пастор Гарднер.

Мужчина тяжело вздохнул, обошел девушку со спины, встав слишком близко, но, все еще не прикасаясь, прижимаясь лицом к ее волосам, и вдохнул исходившие от нее запахи, от чего Нора почувствовала еще больший стыд. Глубокий шепот пастора низкой вибрацией прошел по коже:

– Я, кажется, просил называть меня Арнольдом. Знаешь, порой мне думается, что я питаю к тебе особенные чувства, куда глубже, чем к другим моим женам. Может мне попросить твоей руки у твоих родителей? Они не откажут мне.

Даже на мгновение представить подобное было равно самоубийству, изо рта девушки сам собой вырвался возглас:

– Нет!!

Нора дернулась, отталкивая пастора Гарднера, но тут произошло нечто странное; Арнольд ухватился за ее руки, чтобы удержать равновесие, и это прикосновение вызвало волну электрического тока, прошедшего сквозь их тела. Глаза мужчины налились кровью, нижняя челюсть непроизвольно сокращалась, вынуждая слюни стекать с правого уголка рта, но это будто только придало ему сил, чтобы сильнее сжать руки Норы, без возможности вырваться.

– Боже, какая нежная у тебя кожа, а этот запах, он сводит меня с ума!!!

Нора Мартин не успела закричать, священник зажал ей широкой ладонью рот, и как бы она не кусала, не чувствовал боли. Арнольд Гарднер ведомый похотью и какой-то неизведанной силой, повалил хрупкую девушку на землю, на ходу стаскивая брюки, и задирая подол некогда голубого платьица. Нора умоляла, вырывалась и плакала, но это не приносило плодов, мужчина грубо разорвал на ней трусы, и входил резкими толчками, не обращая внимания на муки, на которые обрек невинную девушку. Когда агония прекратилась, превратившись в отголоски боли, отдаваясь пульсацией внизу живота и дрожью во всем теле, Норе не оставалось ничего более, кроме как дождаться разрядки Арнольда. Одинокая слеза скатилась с уголка глаза по щеке девушки, когда пастор бросил ее в поле, словно ненужную вещь, всего лишь мусор посреди грязи, личинок и червей, там, где, как чувствовала сама Нора, ей было самое место.

Кое-как собрав остатки воли, девушка поднялась с земли, и направилась домой, думая о том, что будет с ней дальше, расскажет ли пастор Гарднер родителям о том, что сделал, станет ли теперь просить ее руки. Сегодняшний день должен был быть самым счастливым в жизни подростка, входящего во взрослую жизнь, но лучше бы этого дня никогда не существовало, как и девочки, бредущей на слабых ногах к своему дому. Норе Мартин было все равно, что подумают о ее внешнем виде родители, наверное, впервые, все, чего она хотела – утешение.

Ребекки нигде не было, возможно она отправилась в церковь или за покупками, в зале сидел Кристофер, положив ногу на ногу, и читал библию, готовясь к вечернему походу в церковь. Кристофер Мартин завидев дочь, резко поднялся с места, непонимание отразилось на его лице.

– Господь всемогущий, что с тобой стряслось, Нора?!

– Арнольд...Гарднер...

Слова давались девушке с трудом, едва она выдавила ненавистное имя, как из горла вырвались рыдания, Нора опустилась на пол, закрыл лицо руками.

– Он...что он с тобой сделал...

Понимание произошедшего мягкой поступью проходило в сознание отца, перед глазами Кристофера все еще была его дочь, его маленькая девочка, которая явно не заслуживала подобного унижения. Мужчина зажал рот ладонью, какое-то время не зная, как себя повести, как реагировать, но до его ушей, наконец, донесся плач Норы, и он присел рядом, чтобы обнять свою малышку. Разряд тока прошил от макушки до кончиков пальцев, глаза Кристофера Мартина налились кровью, вылезая из орбит, Нора поняла, что что-то не так только когда слюна отца попала ей на голую коленку.

Мужчина крепко держал дочь за плечо, его тело сотрясалось в конвульсиях, а Нора вырывалась, не понимая, что происходит, почему любимый отец ведет себя точно так же, как пару часов назад поступил священник. Крича, пинаясь ногами, девушка пыталась сбросить руку Кристофера, но тот был непреклонен, запуская свои руки под юбку Норе. Остановить мужчину смогла только вернувшаяся во время Ребекка Мартин, ударив мужа по голове первым, что попалось под руку. Кристофер, словно пьяный, пребывал в смятении и непонимании, еще не осознавая до конца того, что наделал, он едва справлялся с головокружением, глядя на красную от гнева супругу.