Они забрали у нее слишком многое. Артефакты, носящие в себе силы первой ведьмы-хранительницы, разбросаны по миру, их наглейшим образом распродают на черных рынках и жадно скупают бледнолицые богачи, желая того, что им не принадлежит по праву. Лилиан множество раз пыталась перехватить продажу, вернуть утраченное, но деньги, вернее сказать их количество, всегда играют главную роль. Последней каплей стала кража личной колоды таро Титубы Индиан прямо из-под носа, в этом случае винить, кроме самой себя, было не кого. Горько признавать, но Лилиан действительно расслабилась, надеясь, что все – белые и черные, теперь будут жить в мире и гармонии с природой, магией и друг другом, похоронив топор войны, но мечты канули в воронку, беспросветную тьму алчности и эгоизма семьи Гастманов.

Себастьян. Мой дражайший супруг храбро боролся, отстаивая свое, но вместо того, чтобы отправиться к богине, приникая лбом к ее стопам, вынужден бродить по свету неуспокоенный вечно. Сюрприз, отправленный младшим Гастманом, с одним из выживших и плененных, до сих пор стоял перед глазами Лилиан Хейли. Голый, безликий лежал ее возлюбленный Себастьян внутри огромной коробки, напоминая скорее набор запчастей, нежели когда-то живого человека, голова же мужчины отсутствовала вовсе. Видимо, Гастманы нарочно оставили голову Себастьяна, как трофей, зная, что без глаз и языка он не сможет вернуться домой к создателям.

Хранить наследие оказалось мучительной ношей. Глядя на себя в зеркало, Лилиан видела, как приподнимается ее грудь от тяжелого дыхания, как сжимаются кулаки, раздуваются ноздри, пылают гневом черные глаза, трясутся тонкие косички, словно змеи, желающие возмездия. Она приняла правильное решение. Лилиан не позволит Эндрю Гастману победить. Если не будет существовать всего мира, то он не сможет в нем господствовать. Белые люди поплатятся за содеянное, пусть почувствуют себя в шкуре последователей первой ведьмы. На что они будут готовы, ради выживания?

Лилиан прошла в соседнюю комнату, скрытую от посторонних глаз, где заранее подготовила все необходимое для проведения ритуала. На металлическом столе покоилось тело Себастьяна, сшитое умелыми толстыми стежками, осталась лишь одна немаловажная деталь, и можно будет приступать. Из морозильной камеры, стоящей на полу, ведьма достала увесистую голову черного быка; глаза из-под пушистых ресниц смотрели в пустоту перед собой, легкая изморозь покрывала курчавую шерсть животного, жесткую щетину вокруг гладкого носа и подбородок. Пришивая голову быка к телу возлюбленного, Лилиан не плакала, не проронила и слова, а закончив, с грустной улыбкой провела пальцами по меху животного, загнутым холодным рогам.

– Прости, мой милый, что тебе пришлось так долго томиться в ожидании. Сослужи мне еще одну службу, последнюю.

Коснувшись губами лба быка, Лилиан Хейли зажгла свечи, расставленные на всех поверхностях в комнате, прежде чем опустила руку в прозрачный аквариум, до краев наполненный тьмой. Тьма подрагивала, что-то внутри шевелилось, едва слышно шурша. Ухватив искомое, Лилиан подняла на поверхность двухголового белого бумсланга*; глаза змеи на обеих головах с рождения утратили способность видеть, но от того яда в ней было достаточно, чтобы уничтожить разом целый мегаполис.

Бумсланг замер, и будто что-то подозревая, медленно распахнул пасть, демонстрируя длинные тонкие клыки, полные смертельной жидкости. Прежде, чем змея успела напасть, Лилиан крепко ухватилась за основания голов бумсланга, сцеживая яд, а после одним движением распорола змею от шеи до хвоста, добавив в чашу еще теплой крови. Остальную багряную жидкость женщина слизала языком, вдоль раны, мерно покачиваясь и напевая про себя только ей знакомые слова.

Пребывая в трансе, Лилиан положила тушку змеи на собственные плечи, перемешала содержимое чаши пальцем, нанося на тело Себастьяна и морду быка знаки, испив остатки яда и крови бумсланга до последней капли. Тело ведьмы затряслось в конвульсиях, но она продолжала с каждым словом все агрессивнее извергать из себя священные слова. С криком подняв голову к потолку, Лилиан Хейли воздела открытые ладони к небесам показывая богам, что готова, ее глаза, ставшие белесыми, теперь видели яснее чем когда-либо. В тот миг, когда силы наполняли каждую клеточку ведьмы настолько, что грозились разорвать ее на части, продолжательница рода Титубы произнесла последние слова, захлебываясь собственной кровью, и коснулась ладонями возлюбленного, даруя ему вторую жизнь. Себастьян станет ее верным воином, копьем, несущим на конце возмездие, тем, кто разнесет по миру проклятие, вместе со своими новыми слугами, некогда погребенными, давно забытыми или до сих пор любимыми, людьми. Лилиан с трудом удержалась на ногах, вытирая кровь на губах, глядя, как медленно, но упорно поднимается со стола мужчина с головой быка.

Слабы телеса с каждой секундой наполнялись энергией, вложенной ведьмой, и гневом женщины, потерявшей все, даже надежду, помноженное за природную агрессию бумсланга. Из пасти быка стекала слюна, существо пошатнулось, но уже через мгновение раздался его громогласный рев, заставивший пространство вокруг содрогнуться, будто от землетрясения такой силы, которое не засекали человеческие радары за всю историю. Мертвые восстали одновременно отовсюду, практически беззвучно выныривая из-под земли, и за один вечер мир погрузился в безумие.

В переводе с аравакского языка – мать.

Тибито — это археологический памятник на Альтиплано Кундибоясенсе в Колумбии. Известно, что первую салемскую ведьму прозвали так в честь места, откуда она родом.

Бумсланг (лат. Dispholidus typus) — ядовитая змея семейства ужеобразных.

Быть созданным, чтобы творить, любить и побеждать, — значит быть созданным,