– Тогда пойдём, – Рафаэль отрывается от стены. – Я как раз поесть сел, когда тебе звонил.

Я смотрю на него с подозрением.

– Сел, но так и не поел?

Густые брови Рафаэля непонимающе съезжаются к переносице.

– Так к тебе же поехал.

Расчувствовавшись, я вскакиваю с кровати. Боже мой! Ну какой он, а, этот таёжник? Забил на главную мужскую потребность, чтобы поскорее приехать ко мне и успокоить. Для такого нужны крепкие надпочечники.

– Сейчас-сейчас, – тоном бабули, настроившейся до отвала накормить любимого внука, приговариваю я, спеша на кухню. – Котлетки с картошечкой разогрею.

Рафаэль следует за мной, тяжело опускаясь на стул. Заметно, что устал, бедненький.

Я, как заведённая, мечу на стол всё, что нахожу в холодильнике: любимую мамину ветчину, салат из свежих помидоров с домашним сыром, солёные огурцы, достойные второй мишленовской звезды, ломти свежего сулугуни. В порыве чувств достаю даже страшно дорогие пирожные, которые купила в ресторане, принадлежащем известному комику. Юморить в наши дни, оказывается, очень прибыльно.

– У кого-то день рождения? – Рафаэль удивлённо обводит глазами заполненный стол.

– Только не соверши ту ошибку дважды, – шутливо предупреждаю я. – Я быстро меняю милость на гнев.

Он усмехается.

– Твой день рождения двадцать четвёртого марта, я помню. Просто здесь так много еды.

Я судорожно перебираю в голове содержимое морозилки, гадая, не завалялось ли там чего-нибудь вкусного, вроде пломбира или конского сала. Ещё бы! Рафаэль примчался ко мне голодным и помнит дату моего рождения. Если он ещё и тарелку в посудомойку уберёт, я оседлаю его прямо на кухонном стуле. И плевать, что там подумает мама.

– Ешь, – воркую я, придвигая к нему тарелку с котлетами и щедро промасленным пюре.

Взяв вилку, Рафаэль вопросительно смотрит на меня.

– А ты? Будешь?

Я отрицательно мотаю головой. Ликование – вот моя пища.

Ещё пару часов назад я чувствовала себя раздавленной, а теперь… Да простят меня черти, ждущие в аду, но сейчас я не думаю ни о Лиане, ни о страданиях Вити, а лишь о том, что счастлива сидеть напротив Рафаэля и смотреть, как он уплетает мамины котлеты, думая, что их готовила я.

– Очень вкусно. У тебя определённо талант.

Я виновато вздыхаю.

– Спасибо. Это мама готовила. Не я.

– Серьёзно? – В глазах Рафаэля появляются искры веселья.

– Ага. Я соврала, чтобы тебя впечатлить.

– Куда уж сильнее.

Почуяв намёк на комплимент, я кокетливо ерзаю на стуле.

– А ты так сильно впечатлён?

– Не заметно?

– Речь про запчасти получилась очень проникновенной.

Рафаэль выглядит немного смущённым моей похвалой.

– Там, где дело касается автомобилей, я ас. А вот в остальном – не очень.

– Врёшь. На лыжах ты катаешься феерично.

– На это ума много не надо.

Я тихонько смеюсь. Хохотать, как обычно, в голос не хочется. Для этого я чувствую себя слишком хрупкой и женственной. Не крепкой, упрямой пони, способной вывезти всё на себе, а нежной шиншиллой с большими влажными глазами, которая непременно сдохнет без заботливой хозяйской руки.

– Добрый вечер, – педагогическое сопрано мамы заставляет нас обернуться. – Вы сидите-сидите, я только чай себе налью.

Прошмыгнув мимо, она наполняет чашку кипятком и, бросив беглый взгляд на стол, торопливо ретируется.

– У вас с ней как, нормально? – Рафаэль кивает ей вслед.

– С учётом того, что моя мама – учитель до мозга костей – вполне.

– Это да. С родителями долго не проживёшь. Так что там Витя?

– Да я всё уже рассказала, – пожимаю плечами. – Я сказала, что хочу закончить отношения, он оказался против. Предложил нанять клининг и поесть пиццу. Сказал, что хочет оставить всё, как есть, и что я разрушила все его планы. Про тебя я, разумеется, ничего не говорила и говорить не буду. – Тяжело вздыхаю. – Как думаешь, расстаться вообще можно безболезненно?

– Не знаю, – Рафаэль сосредоточенно хмурится. – Вряд ли. Не переживай за него слишком сильно. Витёк – взрослый здоровый мужик. Справится.

Я медленно киваю.

– А у тебя самого какие планы?

– После тебя поеду домой и поговорю с Лианой.

При мысли об их расставании сердце ускоряет бой. Не хочу, чтобы Лиане было больно, и ещё меньше – быть причиной её страданий.

– У нас ведь и до этой поездки всё было не слишком хорошо, да? – тихо спрашиваю я.

– Не знаю, как у тебя, но у меня хорошо уже давно не было. Я просто не слишком понимал, почему и что с этим можно сделать.