Я слышал, как Беккер отдавал приказы команде техников, говоря им, чтобы они собирали только то, что им нужно, и не устраивали беспорядка. Он также сказал, что через пять минут после них прибудет бригада уборщиков, так что им лучше быть аккуратными.

В спальне я усадил Боди на кровать, а затем провел большим пальцем левой руки по скользящему затвору и поставил «Глок» на предохранитель, после чего положил его в тумбочку. Присев рядом с Боди, я обнял его за плечи, а Цыпа положил голову мне на колени.

– Я в порядке, – сказал я ему, погладив пса, потому что он был таким хорошим мальчиком.

Он просто сидел, словно в трансе.

– Пожалуйста, поговори со мной.

Тишина.

– Ладно, – сказал я со вздохом. – Пойду принесу тебе воды, хорошо?

Как только я начал двигать рукой, он схватил мою руку обеими своими.

– Боди?

Он тихонько кашлянул, попытался заговорить, издал звук, который нельзя было назвать словом, а затем попытался снова, но безрезультатно.

Но я знал его, поэтому мог помочь.

– Ты был напуган.

Дрожащий вздох.

– Мы были снаружи, в машине спецназа - не транспортной, а другой, со всеми мониторами внутри.

Я кивнул.

– Мы видели вас с Броди в инфракрасном диапазоне, а потом вдруг раздался звук, и я услышал, что он вышел из себя, и ты ведешь себя с ним так хорошо, так спокойно, как всегда в таких ситуациях с заложниками, но у него пистолет, и я не могу отделаться от мысли, что ты с ним наедине, и я знаю, что он сделал с Яном, и если он нападет на тебя, потому что ты не в полной силе, он может очень сильно ранить тебя... Я пытался сказать им, что тебе больно, но никто меня не слушал.

– Ты пришел первым.

– Конечно, я пришел.

Я бы тоже пришел первым. Это был Боди. Когда бы он ни позвонил, я должен был появиться раньше всех. Не то чтобы нам следовало разлучаться.

– Я бы не хотел, чтобы мне было больно. Я ненавижу, когда ты уходишь без меня.

– Я знаю, но с этим ничего нельзя было поделать. Меня убивает то, что я был уверен, что ты будешь в безопасности, как и Кейдж. Ты был вооружен, я включил сигнализацию, когда уходил, а Цыпа был здесь.

– Все в порядке, – успокоил я его.

– Нет, – задохнулся он. В нем было столько боли и сожаления, что они душили его.

Резко отодвинувшись, чтобы ему пришлось отпустить меня, я встал и обошел кровать.

– Сними с меня это, – приказал я. – Броди надел его слишком туго.

Он не надел, все было в порядке, но Боди должен был сделать что-то для меня прямо сейчас. Это было необходимо.

Он оказался рядом со мной через несколько секунд, осторожно снимая его, стараясь не толкнуть меня.

– Он ведь помог тебе и с футболкой, правда?

– Ага.

– Мысль о том, что он прикасается к тебе, касается твоей кожи... Мне хочется убить его и одновременно проблеваться.

В этот момент в нем бурлило столько разных эмоций, и только от меня зависело, как это исправить, как сделать ему лучше.

– Он не причинил мне вреда. Ты же видишь, что нет.

Он просто смотрел на меня пустыми глазами, и, сняв бандаж, я лег на кровать, на бок, и похлопал по кровати, чтобы он понял, где я хочу его видеть.

Следуя моему примеру, он вытянулся так, что мы оказались лицом друг к другу. Ему некуда было смотреть, кроме как в мои глаза.

– Не помню, чтобы мне было так страшно, – признался он.

– Расскажи мне остальное.

– Я объявил, что собираюсь войти, и командир спецназа приказал мне ждать, потому что это звучало хорошо, как будто ты контролируешь ситуацию, а Броди спокоен, но я его знаю. Я помню, как он мог сорваться, каким непостоянным он был, когда работал.

Я тоже, поэтому и продолжала кричать на него. Мы все постоянно были с ним, и это было нормально для него. Обращаться с ним так, будто он все еще член команды, было ключевым моментом.

– Я сказал, что пойду, и командир спецназа снова отказался, и они закрыли дверь, но тут приехал Кейдж с Дорси и Райаном, и, Господи, Джед, я никогда в жизни не был так счастлив, что у меня есть подкрепление.

Мне было знакомо это чувство. Осознание того, что с тобой есть люди, было ошеломляющим.

– А Кейдж принес с собой модифицированный пистолет с бобовыми мешками, Дорси отдал его мне и сказал тем парням, что мы забираем тебя оттуда прямо сейчас, мать твою.

Я улыбнулся, и, что удивительно, получил одну улыбку в ответ.