– Какого черта?

– Знаешь, в твоем возрасте жить так, будто ты еще учишься в колледже, - это плохой знак, – сказал ему Миро.

Боди жестом указал на меня.

– У меня всегда были вещи Джеда.

– И теперь они снова у тебя, – сказал Келсо, ухмыляясь. – Как удачно, что ты влюбился в парня, у которого есть тарелки.

Боди глубоко вздохнул.

– Ни капли сарказма.

Келсо хихикнул и отошел.

– Твой жених - козел, – сообщил Боди Илаю.

– По крайней мере, у него нет сомнительных скульптур.

– Да, – подхватил Ян. – Что это вообще такое?

– Знаешь, – крикнул из кухни Уайт, – никто не должен есть столько детских хлопьев. Весь этот сахар тебя убьет.

Боди плюхнулся на свой диван, который отправлялся домой вместе с Дорси.

– Следи за диваном, парень, – крикнул ему Дорси. – Он больше не твой.

– Чувак, почему у тебя так много туалетной бумаги? – поинтересовался Шарп, выходя из ванной.

– Что еще важнее, – вклинился Уэс, высунувшись еще дальше, поскольку он тоже был там, – сколько дерьма тебе нужно намазать на волосы? И сколько смазки и презервативов нужно одному мужчине?

Я был при смерти.

Боди выглядел так, будто хотел кого-нибудь убить.

Как ни странно, заказ пиццы оказался самой утомительной частью дня: Илай не мог есть ветчину, а сыр был ограничен, так что в итоге он согласился съесть вегетарианскую вместе с Миро и Боди. Ян хотел, чтобы на его блюде было только мясо и абсолютно ничего зеленого. Келсо пришел в ужас и спросил, кто хочет разделить с ним пирог с хаварти и артишоками. Никто не согласился. Дорси и Райан могли взять колбасу, но только не острую, потому что у них изжога, и никто не хотел ананасов. Шарпу понравилась пицца с чизбургером, но только пара человек сочла ее вкусной, а Уайт не понимал, почему нельзя просто пепперони. В итоге нам досталось гораздо больше, чем нужно, что было вполне нормально, потому что каждый забрал домой то, что заказал.

После того как все ушли, Боди сказал:

– На деньги, вырученные от продажи моей квартиры, мы сможем поставить мансардные окна. И мы можем начать озеленение заднего двора. Я думаю о гортензиях. Мне нравится цвет «Лаймлайт». А тебе?

– Будут ли цветы компенсировать страшную скульптуру?

Он бросил на меня взгляд.

– Ты должен стать единым целым с искусством.

Как он захочет. Если цветы делали его счастливым, я тоже был счастлив. Если скульптура, которую нужно было объяснять всем, делала это для него, это тоже было хорошо. Он также хотел отремонтировать кухню и добавить уголок для завтрака.

– Мне нравятся уголки, – заверил я его.

За это меня обняли, так что я действительно был согласен.

****

На следующей неделе дату слушаний по делу Крауза перенесли, что, по моим прогнозам, пойдет ему на пользу, и я оказался прав. Им нужно было, чтобы он вернулся на работу. Я понял это по тому, что они не задавали мне вопросов о той ночи. Все, о чем они хотели поговорить, - это о его героизме.

– А ФБР выдает медали? – поддразнил я его.

Обычно он бы отмахнулся от меня, но поскольку я только что говорил от его имени, вместо этого я получил объятия и обещание, что он всегда будет меня прикрывать.

Но я и так это знал.

****

Мы с Боди осмотрели его квартиру, прежде чем он передал ключи, и я спросил его, уверен ли он, что хочет жить со мной, а не я с ним.

– Твой дом - это дом, – заверил он меня, а потом прищурился. – Но теперь это наш дом, да? Мое имя будет записано в акте, не так ли?

– Конечно, будет, – пообещал я, улыбаясь ему. – Мы сделаем это завтра утром перед работой. Но ты же меня знаешь. Даже если проблем не будет, я должен попытаться их создать.

– Это правда. Ты лучше всех, кого я знаю, умеешь поднимать вопросы, которые уже решены.

Это был дар, но мне повезло, и ему тоже.

****

Три недели спустя он сидел за своим столом и хихикал.

– Что?

Развернув газету, я увидел объявление о том, что Хейден Бердин Третий вступает в брак с Дэвисом Уорреном. Свадьба была назначена на пятнадцатое декабря в семейном доме на Мерсер-Айленде.

– Ни хрена себе, – сказал я.

Боди удивленно вздернул брови.

Я вздохнул.

– Ты нормально к этому относишься?

– Ты шутишь? Я чувствую себя отлично. То есть я знал, что не подвел Хейдена, когда отменил свадьбу, но теперь я точно знаю, что он был заинтересован не больше, чем я.

Я кивнул.

– Я не думал, что ношу в себе чувство вины, но, похоже, так оно и было, так что теперь я в порядке.

Я был рад. Я не хотел, чтобы над нами что-то висело.

Энджи написала мне через час, сообщив, что, когда они объявили об этом, никто не удивился. Это было вполне логично. Более того, она, Зак и дети собирались навестить его родственников в Висконсине в феврале и хотели, чтобы мы с Боди встретились с ними там. Я заверил ее, что от Чикаго до Милуоки рукой подать, и мы это сделаем. Я не мог дождаться встречи с ней.