– О, детка, ты должен кончить, – я с трудом выговорил эти слова, дрожа от потребности.

Он разрывался подо мной, его мышцы сжимались так сильно, что я едва мог пошевелиться, но этого было достаточно, чтобы снова толкнуться вперед, надавить на его простату и услышать, как он выкрикивает мое имя.

Наблюдать за тем, как он кончает, откинув голову назад, закрыв глаза, отдаваясь ощущениям, проходящим через его тело, было прекрасно. Он покрыл мой живот, и я кончил внутрь него, выплеснув теплый, влажный жар, заставивший меня зарычать от гордости.

Он раскрыл объятия, и в этот раз я был осторожен и нежно накрыл его, но от толчков я вздрогнул, когда он крепко прижал меня к себе.

– Ты так нежен со мной, хотя все должно быть наоборот, – пробормотал он.

– Ты всегда заботишься обо мне, – напомнил я ему. – На этот раз моя очередь.

– Я люблю тебя, – сказал он мне на ухо, слизывая капельки пота с моей кожи. – Очень сильно. Давай отдохнем секундочку и повторим.

Я был до смешного доволен собой и потребовал поцелуя.

Он крепко поцеловал меня, давая понять, что все, на что я претендую, он тоже сделает.

– Ты весь мой, Джосайя Редекер.

В этом никогда не было никаких сомнений.

Часть 12

Поскольку с Яном всегда может случиться что угодно - он может быть прав или ошибаться, все зависит только от дня, - я решил с осторожным оптимизмом отнестись к его словам об опекунстве в WITSEC. Я надеялся, что не буду каждый вечер возвращаться домой и плакать из-за того, что ребенок был потерян для системы. Но, как ни удивительно, он оказался прав на сто процентов. В прошлый раз, когда я работал с Миро, или, технически, на Миро, все было в полном беспорядке. Но теперь, когда за его плечами были годы работы, отдел работал без сбоев. Миро Джонс действительно точно знал, что происходит со всеми детьми под его руководством. И, что еще лучше, за те две недели, что мы с Боди уже отработали, новых детей не поступало.

Поскольку в нас не было необходимости, Ян пересадил нас обратно за обычные столы, но поскольку я пока не мог выходить на улицу, мы стали постоянными сотрудниками офиса. Обычно, поскольку все мы были следователями, нас чередовали. Но так как я был птицей с подрезанным крылом, а Боди - хранителем этой птицы, он застрял со мной.

– Нет, – ныл я, садясь за свой стол, который стоял напротив стола Боди.

– Извлекай из этого пользу, – предложил он, даже когда принял телефонный звонок от агента ФБР, который хотел, чтобы мы отправили одного из членов нашей команды на поиски клоуна с родео в Монтане.

– Нет, – сказал Боди и повесил трубку.

Я насмешливо сказал.

– Этот звонок пройдет мимо твоей головы к Яну.

Он не выглядел обеспокоенным.

Два часа спустя, проходя мимо моего стола, я услышал, как Ян разговаривает по мобильному.

– Нет, у вас есть полевой офис в Бозмане. Мы охотимся за беглецами, а не за подозреваемыми. Дайте мне знать, если вам понадобится, чтобы я принес вам чертов словарь.

– Не думаю, что это поможет, – сказал я ему.

– Родео-клоун, твою мать.

На этом все и закончилось.

****

Боди оказался прав. Как только его дом был выставлен на продажу, он был продан за три дня на восемьдесят тысяч больше, чем он за него заплатил. Он был в восторге от двенадцатипроцентной прибыли, тем более что, в отличие от меня, он ничего не делал с таунхаусом. Но это был очень востребованный и процветающий район, поэтому не было ничего удивительного в том, что он так быстро ушел.

Как и было предсказано, наши друзья помогли ему переехать ко мне. Они сделали это за пиццу и пиво, но нам пришлось пережить и нытье.

– Что это вообще такое? – спросил Илай, указывая жестом на кованую скульптуру Боди.

– Это сердце, – сказал я ему.

– Что?

– Видишь, грудная клетка открыта, а сердце там?

– Это отвратительно, – вынес он приговор.

– Искусство - в глазах смотрящего, – объяснил ему Келсо, его жених.

Илай медленно повернулся к нему.

– Это так, – Келсо защищался.

– Я отказываюсь перевозить это, – сказал Илай. – Она должна остаться здесь для новых жильцов.

В итоге он отправился на задний двор, где превратился в скульптуру на газоне.

– Винил мертв, – заверил Шарпа Боди, собирая свою обширную коллекцию пластинок.

– Это кощунство то, что ты только что сказал, – заверил его Райан. – Несовершенство пластинок - это то, что делает их уникальными.

– Гораздо проще подключить свой iPod.

Илай был в ужасе.

– Почему у тебя нет растений? – поинтересовался Дорси. – Они должны быть у каждого. Это наши маленькие фотосинтезирующие друзья.

Ян не понимал, почему на кухне у Боди так пусто. Ни кастрюль, ни сковородок, только столовое серебро и, возможно, три стакана.