— Прости… Я… я не должна была тебя обвинять. Ты, наверно, тут единственная, кто мне помогает. — Эмили посмотрела в зеленые глаза француженки. — Конечно, я знала, куда иду, просто… просто поторопилась и оказалась не готова, — не отходила она от роли.

Жюстин мысленно порадовалась очередной победе в играх с совестью.

— Поэтому я и подставила себя, подруга, ведь я же не изверг. — Она продолжила строить из себя жертву.

— Наругают теперь?

— Да разберусь как-нибудь. — Француженка подмигнула Эмили.

— А почему сморщенные? — перевела тему Эмили.

— М-м-м?

— Ну, ты сказала, что у всех сморщенные члены.

Жюстин звонко рассмеялась.

— Да тут пердуны одни! Оглянись вокруг, Эмили! Тебе, можно сказать, еще повезло, а то бы снились потом в кошмарах, — снова засмеялась Жюстин. — Пойдем лучше, приведем тебя в порядок.

— А тебе снятся?

— Эмили, прекрати.

Белоснежная плитка с золотистыми греческими вензелями поблескивала в ярких лучах круглых потолочных светильников. Огромная керамическая ванная, закрытая плотной шторкой, была до краев наполнена горячей водой, а розовая, пахнущая абрикосами пена приятно шуршала и скрывала все, кроме головы Эмили. Взгляд ее, казалось, сверлил потолок, а расслабляющие пузырьки гидромассажа так и не помогали успокоиться, выкинуть из памяти мерзкий поступок Билла и его довольное при оргазме лицо.

— Точно не хочешь? — послышался из-за шторки голос с хрипотцой.

— Я лучше в тишине.

— В общем, если захочешь поговорить об этом, то в любое время.

— Спасибо, Жюстин. Ты хорошая, кто бы что ни говорил.

Француженка искренне улыбнулась. Таких приятных и добрых слов в этом месте, да еще и в свой адрес она не слышала никогда. Это настолько сильно растрогало ее погрязшую во тьме душу, что на мгновение ей даже пришлось сдержать себя, чтобы впервые за долгие годы не расплакаться. Жюстин задумчиво посмотрела на роскошный голубой конверт в руках и, незаметно подложив его в сумочку Эмили, подошла к ванне.

— Держи, подруга. — Жюстин аккуратно протянула руку за шторку и положила на бортик ванны синий браслет. — Думаю, хватит с тебя извращенцев на сегодня.

— Жюстин, ты просто… — Ощутив тепло заботы, Эмили высунула голову из-за шторки. — Спасибо! Спасибо тебе огромное! — Она благодарно посмотрела в зеленые глаза француженки.

— Да пож… — Жюстин тут же одернула себя от проявления столь разрушительных добрых эмоций. — Пожалуй, мне пора. А ты можешь плескаться тут сколько влезет. Никто не зайдет, — черство добавила она и резко вышла из комнаты.

— Спасибо еще раз, — крикнула вслед Эмили и, проводив француженку взглядом, снова погрузилась в бурлящую воду.

Пузырьки массировали напряженное тело, а воздушная пена и приятный абрикосовый запах все равно не могли успокоить. Ведь стоило ей закрыть глаза, как она моментально возвращалась в комнату и, вспоминая счастливое лицо Билла, вздрагивала.

Это предательство… Этот поступок человека, которому она впервые после школьной травмы доверилась, с кем все-таки решилась на долгожданную близость, назойливо возвращал ее в прошлое и воскрешал в памяти злополучную ночь после выпускного бала.

Вечеринки в доме Кайла Бишопа, капитана школьной команды по лакроссу, всегда славились своим широким размахом, и эта, в честь окончания школы, не была исключением. Громкая музыка, разбросанные всюду красные стаканчики, нарядные и пьяные одноклассники, пивной понг и, конечно же, танцы. Сегодня отрывались все. Даже Эмили. Со стаканом пунша в руке она расслабленно стояла у лестницы на второй этаж и опиралась спиной о ее перила.

— Мили! Мили! — услышала Эмили грубый женский голос и, поправив у живота шелковое кремовое платье до пола, обернулась.

Через всю танцующую толпу к ней мчалась явно чем-то впечатленная лучшая подруга — Оливия.

Подбежав к Эмили, она одной рукой облокотилась на стену и, пытаясь отдышаться, смахнула с лица золотистые кудряшки. Красное платье с глубоким вырезом элегантно подчеркивало все ее прелести, а довольный блеск в карих глазах намекал на по-настоящему сенсационную и свежую сплетню.

— Ты… — Оливия жадно вдохнула ртом воздух. — Ты не поверишь!

— О-о-оли?! — вопросительно свела брови Эмили.

— Джейсон! — Оливия округлила опьяненные от шотов глаза и растянулась в широкой улыбке. — Представляешь? Джейсон!

— Нет, а что, должна?

— Да он Салли только что бросил! — немного отдышавшись, радостно взвизгнула Оливия. — Прикинь? Так и сказал! Иди на хер, все, мол, кончено!

— Да ну?

— Да, сучка, так и сказал козе этой!

— То есть ты хо-о-о-очешь…

— Я его трахну сегодня, Мили! Буду скакать всю ночь, как на родео! — перебила Оливия и изобразила наездника с лассо.