Хотелось верить. Оказывается, я не просто устала от этого приключения — смертельно устала. Хотелось на дачу, к родителям. Улечься в натянутый за домом гамак, свернуться клубочком и вообще ни о чём не думать хотя бы сутки. Вместе с Ейшем свернуться. Не сомневаюсь, что он понравится родителям и легко найдёт с ними общий язык.

А у меня же там мастерская! Ужас какой. Думала оставить на день, а вышло… А сколько вышло?

Никак не получалось подсчитать, сколько дней мы блуждаем. Выходило немного, но по ощущениям — прошло никак не меньше месяца, и это чудовищно напрягало.

От мучительных подсчётов вскоре отвлёк подошедший тип профессорской наружности, сопровождаемый Ильёй. Я видела краем глаза, но не дала себе труда пошевелиться. За неимением гамака, под рукой Ейша тоже было неплохо. Главным образом потому, что за него хотя бы сейчас можно не бояться: пока я его обнимаю, не получится незаметно ускользнуть и вляпаться в неприятности.

— Всё благополучно? — спросил незнакомец фельдшера.

— Можно забирать, — разрешил тот.

— Наталья Сергеевна, Кощей, пойдёмте. За мотоцикл не беспокойтесь, он приедет следом.

— Я предпочту перегнать его самостоятельно, — возразил Ейш.

— И всё же я настаиваю. Подумайте хотя бы о девушке, позвольте ей отдохнуть. Да и, кроме того, нас ждёт вертолёт, так получится быстрее.

— Девушка прекрасно себя чувствует, — возразила я из чистого упрямства и солидарности. Что и говорить, на вертолёте покататься хотелось.

— Хорошо, — неожиданно согласился Кощей. — Пусть его перегонят.

Ехать оказалось недалеко. В просторный вертолёт, невесть как втиснутый на сравнительно небольшой прогалине, набилась толпа народу, включая Берковича с парой крепких парней конвоя. При этом внутри оказалось не так уж тесно, можно было и мотоцикл втиснуть при желании. Удобствами интерьер не баловал, из всей обстановки — жёсткие скамьи вдоль бортов. Я поначалу не придала этому значения, если так всё устроено — значит, это правильно. Но потом…

Винтокрылую машину трясло так, что я простилась с жизнью ещё на взлёте. Мерещилось, что винт чихает и отваливается, ходят ходуном и вот-вот начнут падать листы обшивки. Если бы не Кощей, я бы всю дорогу билась в истерике и просила выпустить меня из адской машины. А так спряталась ему под мышку, вцепилась в куртку, зажмурилась — и кое-как дотянула до конца невыносимого путешествия. Где уж тут смотреть по сторонам!

Похоже, у меня всё-таки есть страх полётов. На мотоцикле я это предположила, а теперь уверенность окрепла, потому что в вертолёте оказалось ещё страшнее.

О том, что приземлились мы в городе, я узнала, только выбираясь на трясущихся ногах из притихшего аппарата.

— Всё нормально? — озаботился так и не представившийся старший, глядя на нас с лёгким недоумением.

— Чтобы я… ещё хоть раз! — эмоционально выдохнула в ответ.

— Нормально, — с лёгкой улыбкой ответил Кощей. — Похоже, Наташа боится летать.

— Похоже, боится — это не то слово! — охотно поддержала я.

— Ничего страшного. Сейчас умоетесь, перекусите — и станет полегче. Как там было? Сначала накормить, напоить, а потом уже о деле? — не без иронии глянул он на Кощея.

— Ещё банька должна быть. И «спать уложить», — отбил тот с каменным лицом.

— Так далеко наше гостеприимство не распространяется, — улыбнулся «профессор». — Илья, проводи и организуй, — велел он моему бывшему. — Без глупостей.

— Будет сделано, — без воодушевления, но и без надрыва пообещал Дорохов.

Я сразу напряглась, ожидая… не знаю, чего именно, но чего-то нехорошего. С проекцией Кощея Илья один раз уже сцепился, с оригиналом тоже подрался, страшно представить, чего ждать на третий раз!

Однако Илья о постороннем не заговаривал. Привёл нас в небольшую уютную комнату, похожую на кухню или зону отдыха приличного офиса: уголок с раковиной и титаном кипятка, пара холодильников, две микроволновки. Три столика со стульями вокруг, поодаль — низкие и даже на вид очень удобные диваны. За отдельной дверцей имелся туалет на три кабинки, оттуда же можно было попасть в душевую..

Дорохов махнул в сторону уборных, а сам пообещал сообразить бутерброды.

— Снимай это безобразие, — велела я Кощею, критически разглядывая пропитанную кровью голубую футболку. — Она вон уже коркой встала, фу! Надо попробовать застирать.

— Не поспоришь, — вздохнул он.

Мне-то особо нечего было оттирать, разве что тщательно промыть руки с мылом, щадя заклеенные части, а вот помочь Ейшу убрать запёкшуюся кровь — пришлось. Ну как — пришлось? Можно подумать, кому-то что-то не нравилось! Формально помощь требовалась только со спиной, до которой он не дотягивался, но я с удовольствием гладила мокрой губкой рельефную спину и твёрдый живот. Ну и что, что губка посудная и не очень новая? Главное, чистая! Во всяком случае, чище пациента.