– Велес, выйди, будь добр. Я сам тебя найду, – сохраняя невозмутимое спокойствие мерным тоном обозначил черноокий.

Тот, растерявшись, попятился и с удивлённым видом скрылся с обратной стороны по-прежнему сжимая что-то наподобие ветхой книжки.

Девица приняла платок с малахитовой оборкой. Всхлипы потихоньку стали уменьшатся, а Жданка подняла ещё более ясные зелёные глазки и встретилась близким взглядом с мужчиной, которого страшились во всех трёх мирах. Она вновь подумала о его белоснежной коже, тонких чертах лица, мужественных плечах, крепкой, но жилистой фигуре что скрывали шелковые одеянья. Чуть прочистив горло, заплаканная сумбурно выдала:

– Почему ворон?

Чернобог вновь изумился её неординарным вопросам, словно в её голове ветер бушевал и врассыпную выкидывал мысли. «Непоследовательная, не гибкая, с горяча рубит… тяжело с ней будет сладить. Но кто, если не она?» – подумал он.

– Раз тебе ворон не люб, то… может, хочешь видеть меня иным?

Горло пересохло совсем, и она, шёпотом, всё также нагло глядя на него, с вызовом промолвила:

– А умеешь?

В томных янтарно-обсидиановых очах заплясали искорки озорства.

– Как-нибудь в другой раз… – поправив выбившуюся прядку девичьих волос за ухо едва касаясь, он улыбнулся и ошарашил:

– Спрашивала почему Вита – не знаю. Я любого касанием считать могу, а о тебе – родовой памяти никакой не найти, имя помню – Вита, что в значенье – витающая, обитающая, живущая.

– Не вразумею…

– Я и сам не осведомлён, ведь любая душа – мне доступна, а твоё будущее зыбко ускользает, как песок сквозь пальцы. Потому не только мне, но и тебе будет полезен камень, который я ищу, в котором сила непомерная содержится. Камень – справедливости, что всю Славь рождает собою. Он то и даст тебе ответы на вопросы, что мучают твою душу.

Прикусив губу, девушка молчала сознавая, что, скорее всего, следует какая-то уловка за тем. Хотя она и впрямь искренне желала с малых лет узнать кто на самом деле её родичи, чья она, с какой целью пришла в этот злой и жестокий для неё мир?

– Предлагаю тебе уговор: ты мне – камень алатырь раздобыть поможешь, раз уж выходит, что под силу это лишь тебе, а я тем самым душу тебе ворочу, раз так получается, что ты хоть и нечаянно, да по своей воле у меня оказалась, и в довесок твои таяния исполню?

– А почему сам не можешь достать этот камень ала…?

– Алатырь. Во-первых, после проделок брата, в Яви человеком я могу оборачиваться лишь фантомом либо вороном и видеть истинный облик могут далеко не все. Также свободы в действиях нет, ведь с заточением моим тоже нужно будет поразмыслить. Во-вторых, если в Яви я ещё способен лишком находиться, то в Правь, где камень с братом тоже вполне могут быть, доступ для меня навсегда закрыт. А в-третьих, почему это под силу лишь одной тебе, смогу объяснить позже, когда будешь готова и удастся вернуть тебя в Явь. И всё же вынужден предупредить, если согласишься – предстоит долгий и непростой путь, но награда велика. Для меня же все преграды – ничто, главное – отыскать брата, взглянуть в его глаза и, наконец, изменить неправедный уклад, что уже давно течёт в неверном направлении…

О каком укладе твердил Чернобог она не понимала. Его на первый взгляд изящные кисти теперь добела сжались в крепкие кулаки, желваки на высоких скулах заплясали в такт разыгравшимся искрам в очах, а мышцы, на до того тонкой шее, вытянулись струной.

«Это точно не сон… второй раз за день – быть не может. Вот только не верю ему! Брехня! Языком мелет – как корова хвостом вертит! Складно стелет, да больно спать!».

– Больно кривдой веет, властитель Нави, и речи твои для меня не всегда ясны, точно изрекаешь всё не нашими словами. Обманешь, своё получишь, да ещё и душу в придачу заберёшь.

После последних её слов, мужчина невероятно холодно посмотрел на неё, словно разочаровался в смекалистости девицы, или просто желал, чтобы тайн между ними не оставалось. Хотя бы с его стороны, чтобы не упустить тот самый шанс.

Он резко встал и стал удаляться обратно к трону и, как только погрузился на него, спокойно прикрыл глаза опустив обе руки. Данка заметила то, что до этого не удостоилось её взгляда. Белые кольца, точно два облачка внутри коих дрожали молниями и вспышками раскаты грома, обвивали изящные тонкие запястья мужчины. «Сколь огромна его сила, что одному из великих богов, почитаемых в народе, потребовалось заковать его? На что он способен?».

Она продолжала внимательно глядеть на его белёсое, острое, умиротворённое лицо, не выражающее никаких чувств, точно последняя капля надежды растворилась как ни бывало. Расслабленное тело в гладких одёжах что обволакивали каждую выемку, каждую выпирающую часть… цепляло взор.

«Он молвил, что хочет изменить уклад… и что в Яви, особенно на севере, царит один лишь свет, а тьма является узником. Авось так и должно быть? Как всё неладно идёт! Ничего путнего сложить не могу! Шёл, бывало, слух, что уж больно быстро стал Китежград набирать обороты, словно сила ведовская его поднимает ввысь, оттого всё в округе чахнет, деревни погибают. Вот он – свет, что сжигает и ведёт к тьме? Но неужели он худого для града желает? Нет… почему я вновь берегусь за Явь?! Снова пекусь о тех, кто мне всегда старался сделать больно? Может, господин прав?».