Шрифт:
Теперь Чарльза трясло от гнева, и он из последних сил пытался держать себя в руках.
– Да. Я получил письмо. Да! Но я просто подумал, что оно было доставлено по ошибке, – пробормотал он.
– Чарльз. На конверте ваше имя, – Эрика поднесла письмо к его лицу. – Его доставили лично по вашему адресу. Тот, кто его доставил, знал, как попасть в Ханикомб-Корт. Входная дверь открывается картой-ключом.
Чарльз покачал головой и затрясся сильнее. Кровь отхлынула от его оплывшего лица.
– Я просто… я просто… я просто…
– Вы просто что?
– Я думал, это дети балуются.
– Перестаньте лгать! – Эрика хлопнула ладонью по столу, тоже теряя над собой контроль. – Это больше, чем баловство детей!
– Я не знаю! – заорал он, стукнув кулаками по столу. – Я, мать вашу, понятия не имею! Хоть пытайте меня, все равно ничего не добьетесь!
– Кто такая Лили Паркс, Чарльз?
– Перестаньте произносить это имя!
– Что вы с ней сделали?
– Ничего!
– Что она с вами сделала, Чарльз? Она что-то сделала, да?
– Она солгала… обманула меня…
– Как она вас обманула? – Эрика наклонилась, чувствуя, что уже почти у цели. – В чем вам солгала?
В этот момент он окончательно потерял контроль – покраснел, встал и, стуча кулаками по столу, закричал на Эрику:
– Хватит! Почему вы не можете просто оставить меня в покое?! Оставьте! Меня! В покое! – Он наклонился вперед, и его внезапно вырвало на пол. Адвокат вскочил со стула, с отвращением отпрыгнул в сторону, прижимая к себе бумаги. Эрика и Питерсон в ужасе отошли на несколько шагов назад. Чарльз рыгнул, сплюнул, вытер рот и какое-то время стоял там, уставившись на ковер, а потом вся злость как будто покинула его тело, и он опустился на корточки, дрожа и причитая:
– О, боже… Боже мой… Что я наделал… Простите меня…
– Хватит. Нам нужен врач. Немедленно! – отрезал адвокат.
60
– Бог ты мой, вот блевунов-то у нас давно не было, – усмехнулась Мосс, когда Эрика рассказала ей эту историю. Чарльза Уэйкфилда отвел обратно в камеру один из офицеров, и его состояние резко сменилось с дикого и обезумевшего на подавленное и замкнутое.
– Как думаете, надо ли вызвать врача, чтобы его осмотреть? – тихо произнес Питерсон. – Он может быть на грани, и…
– Думаете, стоит поместить его под надзор, чтобы он не совершил самоубийство? – задумалась Эрика. Мосс кивнула:
– Да.
Эрика очень расстроилась. Она так надеялась, что ей все-таки удастся вытянуть из Чарльза информацию о том, кто такая Лили Паркс и что она натворила. Они молча вернулись в комнату для допросов, и теперь боль в ноге Эрики стала пульсирующей.
– Мы что-нибудь выяснили по поводу образца ДНК Чарльза Уэйкфилда? – спросила Эрика уже, кажется, в десятый раз за день.
Крейн поднял глаза и посмотрел на Джона:
– Мы только что узнали, что мазок отправили из Хоува в Лондон.
– Что? Они не обработали его в своей лаборатории? – встревожилась Эрика.
– Я так понял, произошла какая-то путаница, и они решили, что нужно его отправить в Лондон, чтобы его обработала Служба столичной полиции, – пояснил Джон.
Вне себя от ярости, Эрика проглотила еще две таблетки обезболивающего, запив холодным кофе.
– И сколько это займет времени?
– Мне обещали результаты в течение следующих нескольких часов.
Остаток дня тянулся до бесконечности. Чарльзу Уэйкфилду вызвали врача и сказали, что, пока его как следует не осмотрят, его нельзя больше вызывать на допросы. Кэтлин ответила Эрике, что никогда не слышала ни о ком по имени Лили Паркс. Потом позвонила Силла:
– Простите, я не видела ваш звонок, детектив. Чем могу быть полезна?
Эрика сказала, что хотела бы задать несколько вопросов о бывших учениках Силлы.
– Послушайте, я как раз еду в метро, у меня урок вокала. Может быть, заедете ко мне?
– Я хотела бы поговорить с вами сегодня, это срочно, – Эрика посмотрела на часы.
– Так приезжайте на ужин. Будем только я, Колин и Рэй. Составите нам компанию, покопаетесь в наших мозгах.
В трубке было слышно, как загрохотал поезд.
– Я бы предпочла поговорить по телефону.
– Я очень занята, детектив. Заходите, и я смогу уделить вам все свое внимание.
– Я зайду после того, как вы поужинаете. Как насчет восьми вечера?
Силла согласилась и дала ей адрес дома на Телеграф-Хилл. Рабочий день подошел к концу, команда стала расходиться. Последней уходила Мосс.