Шрифт:
Довольно странно идти вот так рядом, не разговаривая, однако что-то особенное в этом определённо есть…
Забегая вперёд, скажу, что так будет продолжаться всю неделю, ведь Сухоруков станет поджидать меня у выхода из метро.
Каждый раз с цветами.
Каждый раз проделывая одно и то же. Воруя наушник и молча провожая до нашего корпуса МГУ.
Заговорит Богдан со мной только в пятницу. Позовёт на вечернюю игру, предоставив своего рода реванш. (Я же возмущалась, что победу он тогда одержал несправедливо).
*********
И вот дежавю.
Поле. Две мужские команды и я. Естественно, играю за Игнатова.
Что за матч получается! Просто класс! Такая крутая атмосфера.
Мне вдруг становится легко… Я ощущаю себя совершенно свободной. Чувствую бьющийся в груди адреналин, задор и какое-то ненормальное веселье.
Происходит трансформация и в поведении Богдана. В глазах горит азарт. На хмуром лице появляется улыбка, которая так мне нравится.
Есть ощущение, что именно здесь, на стадионе, мы оба отпускаем себя и преодолеваем ту дистанцию, на которой, не сговариваясь, держали друг друга всё это время.
Смеёмся. Выражаем различные эмоции от досады до искренней радости. По очереди падаем на траву. Забиваем голы.
И да. Я проигрываю. Со счётом пять три. Так уж выходит.
– Смотри, снег! – восклицаю поражённо, раскрывая ладонь навстречу снежинкам.
– Ноябрь, – пожимает плечом. – Как бы пора уже.
– Красиво.
Первая метелица.
– Оля! Оль! – раздаётся громкое.
Оборачиваюсь.
У трибун стоят Сенька с Лёхой. И уже отсюда я внезапно понимаю: что-то случилось. Что-то нехорошее, недоброе. Вы спросите, откуда знаю? Не смогу объяснить.
Быстро пересекаю поле, добегаю до ребят за считанные секунды.
– Что случилось? Ты здесь, – обеспокоенно смотрю на подругу, явно сорвавшуюся сюда с работы.
– Привет. Я не смогла до тебя дозвониться, пришлось приехать.
– Что случилось? – словно попугай, повторяю свой вопрос.
– Ты только это, не волнуйся, Оль, – успокаивает заведомо.
– Сень!
– Со мной связалась Матвеевна.
– Дед… – шепчу испуганно.
– Ему стало плохо, Оль. Сердце, – поясняет осторожно, и внутри меня всё холодеет.
– Господи! Он…
– Не переживай. Скорую вызвали, укол сделали. Оль, – вижу, как она мечется: сказать или не сказать.
– Говори, ну!
– Тебе мать не звонила, не писала? – заходит издалека.
– Звонила, но я не брала трубку, – признаюсь тихо.
– Она приехала в Загадаево, с этим своим Гитлером.
– Что? – ошарашенно моргаю.
Приехала в Россию?
– Со слов Матвеевны, по стечению обстоятельств подслушавшей разговор, дед и твоя мать прилично так поскандалили. Немца Корней выставил из дома.
– Дедушке стало плохо из-за ссоры с матерью? – доходит до меня внезапно.
– Разнервничался, растревожился. Давление поднялось, ну и… – она замолкает.
– Но что конкретно там произошло?
– Матвеевна сказала, что сути не уловила. Вроде как речь шла о какой-то квартире. Точнее о её срочной продаже.
Ничего понять с ходу не могу. А потом вспоминаю. Дед собирался в Москву на этой неделе. К юристу хотел идти. Со мной. Чтобы дарственную делать.
– Мне надо на электричку.
Домой. К нему.
– Я собрала всё необходимое, – Сеня кивает и отдаёт мне мой рюкзак. Конечно, подруга наперёд предугадала, что решу ехать. – Я там денег тебе немножко положила. Мало ли, вдруг нужно будет заплатить врачу или купить лекарства.
– Спасибо, – обнимаю её крепко-крепко.
– Ты мне только позвони, сразу как доберёшься, хорошо? – гладит по щеке. Целует.
– Ладно. Который час?
– Семь пятнадцать, и… чёрт, – закусывает губу. – Это проблема. На восьмичасовую электричку до Загадаево тебе ни за что не успеть. Даже если на такси до вокзала поедешь.
Блин-блин-блин.
– Идём, я отвезу, до деревни, – раздаётся за моей спиной голос Сухорукова.
– Ты же без машины, Богданыч, – напоминает ему Лёха.
– Оль, переодевайся, буду ждать тебя у выхода, –произносит тот решительно.
*********
Поспешные сборы.
Такси.
Пятнадцать минут спустя мы с Богданом спускаемся на подземную парковку незнакомого элитного ЖК, попасть на территорию которого не так-то легко.
Парень останавливается у одной из новороченных иномарок и нажимает на кнопку брелока.