Останавливаюсь.

– Он сделал на тебя дарственную, – недовольно цедит. – Ты совершеннолетняя, а значит сама можешь распоряжаться имуществом.

«Сделал дарственную».

– Оля, я с тобой разговариваю! – очевидно, теряет терпение.

– Я поступлю так, как скажет дед, – отвечаю, развернувшись к ней корпусом.

– Не жадничай. У этого твоего заряженного мажора стопроцентно всё есть, а нам с Адольфом позарез нужны деньги! Дочка…

– Как дед решит, так и будет, – уверенно повторяю ещё раз и выхожу из кухни.

Всё равно больше нам беседовать не о чем. Сегодня я, как никогда, почувствовала, что мы отдалились друг от друга на максимум.

В зале работает телевизор. Включён не привычный для меня канал про охоту и рыбалку, а музыкальный, транслирующий зарубежные и отечественные клипы.

Сейчас на экране один из них. Полуголые девушки в откровенных купальниках. Солнце. Бассейн. Вода.

Богдан такое любит. Помню, как в Новогоднюю ночь он сам рассказывал про подобные вечеринки, устраиваемые его друзьями.

В кармане настойчиво вибрирует телефон.

Достаю. Читаю сообщения от Сени. Вижу, что она звонила трижды. Наверняка очень переживает.

Пишу ответ. Говорить пока не готова. Она поймёт.

– Всё нормально, Оль?

Отрываю взгляд от экрана. Встречаемся с Богданом глазами.

– Да.

Только сейчас замечаю, что у него на руках Персик. Шерстяной предатель дремлет и мурчит, пока парень чешет ему пузо.

– Я постелю тебе в гостевой. Помнишь, где комната?

– Да.

– Утром сможем поехать к дедушке в Ипантеевку?

– Конечно сможем.

Киваю и покидаю зал, как всегда, ощущая затылком пристально-раздражающий взгляд немца.

**********

Этой ночью я очень долго ворочаюсь в постели. Почёсываю за ушком пушистого друга, устроившегося под боком. Мысленно молю Боженьку дать деду здоровья и сил. И, знаете, всё больше и больше злюсь. На маму.

К сожалению, интуиция меня не подвела. Родительница, как я и думала, очутилась в Загадаево неслучайно.

В памяти всплывает наш с ней разговор. Как не прискорбно, но цель её приезда предельно ясна. Мама пожаловала домой за квартирой и настроена весьма решительно, что лишь сильнее меня огорчает.

Удивил по-своему, конечно, и дед. Во-первых, тем, что я ни сном, ни духом про некую недвижимость в Туле. Во-вторых, тем, что умудрился сделать дарственную. Не представляю, когда и где он успел оформить эту бумагу в столь кратчайшие сроки.

Видимо, мама начала требовать квартиру ещё до своего приезда. Вот он и сообразил по-быстрому. Умеет.

Чёрт возьми, как же неприятно всё это! Родные люди ссорятся из-за квадратных метров. Окончательно портят отношения и некрасиво поступают друг с другом.

Если раньше я ещё как-то надеялась на то, что всем нам удастся сблизится, то теперь… Увы. Искренне не понимаю, как это вообще возможно.

Довели до деда до приступа. Не прощу. Ведь никакие проблемы, материальные или иные, не стоят здоровья самого близкого для меня человека…

Веки тяжелеют. Какое-то время спустя мне всё-таки удается задремать под аккомпанемент мурлыканья моего кота.

Правда в Царстве Морфея пребываю по ощущениям недолго. В определённый момент я просыпаюсь, внезапно почувствовав, что меня… кто-то трогает. Чья-то рука гладит по плечу, талии, животу, бедру. Спускается ниже.

Резко распахнув глаза, испуганно всматриваюсь в темноту, заподозрив неладное.

Дальнейшая череда событий происходит очень быстро. Человека, сидящего на моей постели, сдёргивают с неё и буквально отбрасывают к противоположной стене.

С грохотом падает полка с книжками и прочей утварью.

Персик подрывается и шустро удирает.

Вскочив, и я отползаю назад, к изголовью кровати. Спросонья не додумываюсь сразу включить ночник. С минуту соображаю, а когда наконец делаю это, вижу в своей комнате следующее: по пояс голый Богдан, злой и разъярённый, бьёт немца кулаком по лицу. Отчего тот теряет равновесие, падает и мешком сползает по стене.

– Ах ты ж гнида похотливая!

На отчима обрушивается один удар за другим.

Лёжа на полу, Адольф мычит что-то нечленораздельное и беспомощно прикрывает голову руками, предпринимая попытку защититься.