— Что ж, чем раньше разобьем толстяка Самсонова, тем скорей установится мир в нашей многострадальной Империи, — произнес он с нескрываемым предвкушением в голосе. — Сейчас у нас тотальное превосходство в кораблях, и, уверен, мы без труда одолеем любой космофлот, даже такой большой, что разворачивается сейчас перед нами… «Черноморцам» не устоять против нашей мощи, они будут сметены и раздавлены, как букашки.

Дессе, более трезво оценивающий ситуацию, пытался охладить пыл первого министра и заставить того задуматься о возможных последствиях.

— Единственное, что может помешать нашей сегодняшней победе — это, скажем так, не очень высокий боевой дух наших экипажей и командующих некоторыми дивизиями, — напомнил он, Птолемею о реальной опасности. — Если на регулярные дивизии собственного Северного космофлота я еще могу хоть как-то положиться, то на эскадры например того же самого Трубецкого или тем более на дивизию великого князя Михаила, чьи подразделения слишком уж разбавлены гарнизонными кораблями, я бы сильно не рассчитывал, — Павел Петрович Дессе взглянул на своего главнокомандующего, стараясь уловить его реакцию. — Эти корабли не приспособлены к затяжным космическим сражениям. Их экипажи не имеют должного боевого опыта, а техническое состояние оставляет желать лучшего. Господин главнокомандующий, предлагаю поставить данные подразделения в резерв. Пусть они остаются во втором эшелоне, прикрывая наши тылы. При необходимости мы будем затыкать ими «дыры», если таковые образуются в нашей обороне в ходе сражения.

Птолемей, облаченный в парадный мундир главнокомандующего, внимательно выслушал своего начальника штаба. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень сомнений.

— Действительно, сейчас я могу рассчитывать только на дивизии, оставшиеся под вашим командованием, Дессе, — медленно произнес он, кивнув головой в знак согласия. Но тут же, словно спохватившись, Птолемей продолжил уже более решительно. — Они действительно самые боеспособные в нашей Коалиции… И я не горю желанием их терять в этой мясорубке. Каждый такой корабль на вес золота, каждый опытный экипаж бесценен. С другой стороны, Павел Петрович, — он повернулся к Дессе, пристально глядя ему в глаза через экран. — А вот если я выведу на передовой рубеж упомянутые вами подразделения, включая новоприбывшую 3-ю «линейную» вице-адмирала Козицына, то и главные потери понесут именно они. Пусть данные дивизии примут на себя первый удар врага и максимально ослабят его. Да, я не питаю иллюзий на их счет. Многие из них, конечно же, не устоят и побегут, не выдержав натиска флота Самсонова. Но главное, что они погасят силу удара противника, обескровят его авангард. И тогда, после этого, я введу в сражение свежие регулярные дивизии Северного флота и поставлю жирную точку в этом затянувшемся противостоянии! Мы обрушим на измотанного врага всю нашу мощь и одержим решительную победу.

Птолемей говорил вдохновенно, увлеченный своим замыслом. Его глаза горели азартом грядущей битвы. Но Павел Петрович Дессе лишь хмурил брови, выслушивая своего командующего. Когда тот закончил, Дессе осторожно, тщательно подбирая слова, ответил:

— Это хороший план, господин командующий, стратегически верный и потенциально обещающий успех. Но он очень опасен в нашей текущей ситуации, — Дессе сделал паузу, словно собираясь с мыслями. — Дело в том, что если, а вернее — когда, подразделения наших доблестных, но не слишком надежных князей-адмиралов побегут из сектора, в чем я уверен на сто процентов — они ведь не выдержат и первого серьезного удара, то ведь никто из остальных командиров не будет знать, что данное бегство заранее запланировано нами и является частью нашей стратегии. Все наши офицеры и экипажи подумают, что первая «линия» разбита и прорвана, и в панике могут последовать примеру бегущих подразделений, решив, что сражение уже проиграно. А если даже мои регулярные дивизии все же не дрогнут и останутся на месте, выполняя свой долг, то моральный дух их экипажей все равно сильнейшим образом снизится при виде того, как наши передовые части в ужасе отступают, бросая позиции. Это крайне опасно в данной ситуации, когда все решает вера в победу и твердость духа. Малейшие сомнения, посеянные подобным отступлением, могут привести к катастрофическим последствиям.

Дессе замолчал. Он чувствовал всю тяжесть момента и понимал, что от принятого сейчас решения зависит исход не только грядущей битвы, но, возможно, и всей войны. Птолемей тоже притих, обдумывая слова своего начальника штаба. Несколько долгих минут в эфире рубке царило напряженное молчание.

— Ничего страшного, — в итоге беззаботно отмахнулся Птолемей, всем своим видом демонстрируя полнейшую уверенность в успехе задуманного плана. — О наших действиях мы предупредим командующих дивизиями — этой информации будет вполне достаточно для того, чтобы их подразделения оставались на прежних координатах, что бы ни происходило с первой «линией». Поверьте, адмирал, все пройдет как по маслу! Не стоит так укоризненно на меня смотреть, лучше сосредоточьтесь на построении флота для решающей битвы этой войны…

Адмирал Павел Петрович Дессе стиснул зубы, с трудом сдерживая рвущиеся с языка резкие возражения. Но, поборов на мгновение охватившие его чувства, адмирал решительно отключил связь с «Агамемноном» и начал раздавать приказы флоту, четко и размеренно диктуя в микрофон:

— Всем дивизиям — немедленно прекратить атаку эскадры контр-адмирала Зубова и отойти на безопасное расстояние! Выстроиться в боевые порядки согласно плану. Первая «линия» — подразделения адмиралов: Трубецкого, Романова, Козицына и Джонса. Вторая «линия» — регулярные дивизии Балтийского космофлота под командованием адмирала Юзефовича… Третья «линия» — оперативный резерв — четыре дивизии Северного флота… Даю всем командующим один стандартный час на перестроение! Выполнять…

В пространстве сектора начал медленно и неуклюже разворачиваться грандиозный союзный флот, насчитывающий без малого пятьсот боевых вымпелов. Со стороны это зрелище могло показаться полным хаосом и неразберихой — корабли маневрировали с черепашьей скоростью, рискуя столкнуться друг с другом в невообразимой толчее и скученности. Но постепенно, словно поддаваясь силе приказа своего командующего, они стали выстраиваться в четкие боевые порядки трех «линий».

В конце концов, после напряженного часа маневров и перестроений, воплощая замысел придуманного Птолемеем и утвержденного Дессе плана, флот союзников принял свой окончательный грозный боевой вид. Сотни кораблей застыли на своих позициях, ощетинившись орудиями навстречу приближающемуся врагу. В эфире повисла напряженная тишина ожидания, прерываемая лишь редкими отрывистыми командами да шорохом помех на частотах.

Величайшее сражение этой войны, способное переломить ее ход и определить дальнейшую судьбу человечества, вот-вот должно было начаться…

Место действия: столичная звездная система HD 23550, созвездие «Эридан».

Национальное название: «Воронеж» — сектор контроля Российской Империи.