«Ладно, - решил он засыпая. – Значит, Эванс. Посмотрим. Поглядим…»

И он посмотрел. Сон получился в лучших традициях высококачественного порно. Похоже, в своей прошлой жизни Олег не чурался маленьких радостей жизни. Как минимум, пил пиво, курил и, надо же, смотрел порно. Впрочем, об этом он подумал утром, проснувшись с таким стояком, какого у него, кажется, в жизни не случалось. Даже больно было, и при том очень больно. Но зато во сне он раскладывал Эванс и так, и эдак, имея ее не раз и не два во всех возможных позах. И, переживая утром все перипетии их бурного секса и невероятную гибкость их молодых сильных тел, Олег неожиданно вспомнил историю из своей первой жизни. Ни контекста, ни предыстории, просто отрывок из черно-белого фильма. Он и три девушки едут то ли в автобусе, то ли в троллейбусе. Снаружи зима и снег, на окнах наледь, а он сидит на заднем сидении между двух девушек, лиц которых совершенно не помнит, и с хорошо скрываемым стыдом рассматривает иллюстрации в журнале «Чешское фото». Там были фотографии какого-то индуистского храма с весьма смелыми сексуальными экзерсисами, с удивительной дотошностью воплощенными в камне. Кажется, это были фото из храма Кхаджурахо[15]. Из комментариев, которые время от времени бросали, надо полагать, достаточно продвинутые девушки, запомнился только один: «А разве так можно? Вера! – это было обращение к третьей девушке, она сидела рядом, но фото не смотрела, а читала учебник. – У тебя хорошее пространственное мышление. Посмотри, знаешь, как это сделать?» Эта Вера, похоже, была скромной, но чрезвычайно одаренной девушкой, и она, рассмотрев фото, сказала, что объяснит им потом, когда они будут одни. То есть без Олега. И все, собственно, больше он ничего об этом не помнил, но ассоциация показалась ему интересной.

***

Последующие события показали, что Лили Эванс умная и способная девушка. Она правильно поняла посыл Олега, - получила, так сказать, его сообщение, - приняла его и оценила по достоинству. И не только поняла, но и восприняла, как руководство к действию. Судя по всему, ей удалось достучаться до Поттера, и случилось это, похоже, не без помощи Сириуса Блэка. Во всяком случае, мародеры поумерили пыл и вернулись к тому, с чего, собственно, и начинали: к незлым и не обидным шуткам и розыгрышам. Это было хорошей новостью, поскольку Олегу совсем не хотелось воевать. Его желания лежали в иной плоскости. Ему хотелось жить и получать от жизни удовольствие, насколько это, вообще, возможно для ученика закрытой английской школы. Здесь было слишком много слишком «строгих» правил, иерархия и многовековые традиции, и не всех преподавателей привела в Хогвартс любовь к детям. А сеять разумное, доброе, вечное не всем по силам и по уму. Так что, для Олега это был не то, чтобы уж совсем новый опыт, - что-то такое уже было в его полузабытой прежней жизни, - но определенный элемент новизны в этом всем несомненно присутствовал. И в этой новизне, как всегда в жизни, было и хорошее, и плохое, но, к счастью, без крайностей, так что он потихоньку вошел в ритм учебного процесса и даже, пожалуй, привык, адаптировавшись к новым людям, небесспорным правилам и, вообще, к жизни и учебе в школе магии и волшебства. В конце концов, он принял правила игры и делал то, что ожидали от него профессора и преподаватели. Мод следовала его примеру, и на каком-то этапе от них отвязалась даже профессор трансфигурации Макганагал. Всего-то и надо было, что принять мир Хогвартса и волшебной Англии «as is»[16] и не лезть на баррикады.

Дело в том, что цивилизация здесь и сейчас, как, впрочем, и в первой жизни Олега была европоцентрической. То есть, весь «цивилизованный мир» жил по принципам, сложившимся еще в древности на основе греческой мудрости, римского права и еврейского монотеизма[17]. Не минула чаша сия и мир магии, который, вроде бы, жил особняком, давно и навечно отделившись от мира маглов. Поэтому утверждение «волшебники колдуют с помощью волшебных палочек» являлось догмой и аксиомой. Однако, если подумать, то все обстояло намного сложнее и проще. Во-первых, даже для английских ведьм и волшебников палочка не являлась универсальным магическим инструментом. В зельеварении, рунной магии, прорицаниях и ритуалистике волшебные палочки были без надобности. То небольшое количество магии, которое требуется для инициации ритуала или завершения варки элексира, не требует использования волшебной палочки. Существовало еще, как минимум, полтора десятка разделов магии, где применение концентраторов магии было хоть и возможно, но не обязательно. Такой была практически вся древняя магия, такими, по большей части, оставались волшба и колдовство на Ближнем и Дальнем востоке, в Центральной Азии, в Латинской Америке и в Африке. И надо сказать, результаты у всех этих «дикарей и отщепенцев» были, как минимум, не хуже, чем у европейцев, американцев и австралийцев с канадцами. Но в Европе и, в частности, в Англии, все волшебники колдуют только с помощью палочек, и поскольку большинство разделов так называемой «беспалочковой» магии оказались запрещены, то использование концентраторов, - причем, концентраторов одного единственного вида, - стало не только повсеместным, но и обязательным. Между тем, Олег и Мод пришли из миров, где концентраторы почти не использовались или не использовались вовсе. Стихийная магия, магия наговоров, целительство и ритуалы, магия крови и некромантия, призыв духов, кем бы они ни были, - ангелами, демонами или персонификацией стихий, - и много-многое другое – это и была та магия, с которой, где больше, а где меньше они были знакомы. Впрочем, Олег начал осваивать «классическое» волшебство еще тогда, когда, став ярлом Гундберном, обнаружил сундуки своего прапрадеда, в которых хранились книги и артефакты, включая и старые палочки, принадлежавшие когда-то членам их рода. Мод, являвшейся, в сущности, не человеком, а разумным магическим существом, в этом смысле было куда сложнее. Но почти полугодовая подготовка к школе не пропала в туне, и с учебной программой они худо-бедно справлялись и на конфликты старались не идти.

Что же касается личной жизни, то тут все было в достаточной мере сложно и запутанно. Мод любилась с Энгельёэн, что не мешало ей активно флиртовать и с Лестрейджем, и с Регулусом Блэком. Рэг был помладше, зато элегантней, и оба они выглядели настоящими джентльменами. А вот у Олега все было странно. Эванс его не отталкивала, но и не давала к себе приблизиться. Даже поцелуй в щечку рассматривался, как нечто из ряда вон выходящее. В общем, Лили включила на полную катушку пуританский вариант «настоящей молодой леди», и сдвинуть ее с этой позиции было совсем нелегко, хотя попытки Олегом, разумеется, предпринимались, и они отнюдь не выглядели безнадежными. Ситуация осложнялась тем, что Мод – по старой памяти, - все еще заглядывала иногда в его спальню. Они этот вопрос не обсуждали, но Олег догадывался, что по временам секса с Анникой его кузине становилось недостаточно, и тогда она шла по проторенной дорожке. С другой стороны, вокруг него постоянно ошивались девицы, как минимум, четырех возрастных групп, учившиеся на трех разных факультетах. Часть из них просто флиртовала, другие – готовы были пойти так далеко, как получится, а третьи, вообще, приглядывались к нему, как к потенциальному жениху. В принципе, среди всех этих девушек было несколько таких, кто «готов на все прямо здесь прямо сейчас». Но, во-первых, это могло плохо сказаться на его попытках затащить в постель Лили Эванс, а во-вторых, большинство таких девушек в силу возраста и малого опыта, раздвинув ноги, ожидают долгих и плодотворных отношений, что для Олега явно было лишним.

В такой обстановке прошло две недели, потом еще одна, и в очередную субботу в ответ на дежурное предложение «пошли вместе в Хогсмит», Лили Эванс сказала «да». Сделала она это прилюдно, и Олег не исключал возможности того, что это не жест доброй воли, а выпад, направленный на Джеймса Поттера, который из кожи вон лез, чтобы обратить на себя ее внимание, но делал это настолько по-детски, что результат обычно оказывался совсем не таким, как ожидался. Ну, в самом деле! Парню шестнадцать лет, а он все еще мыслит в категориях «подергать девочку за косички», продемонстрировать свою лихость в квиддиче, - что само по себе совсем неплохо, - или «отмудохать соперника». Но девушке-то тоже шестнадцать, и она уже переросла извечный конфликт между мальчиками и девочками, квиддич не любит и ненавидит, когда за нее решают, с кем ей пойти в Хогсмит или что-нибудь еще в том же роде. Так что, возможно, Лили этим просто провоцировала Поттера, ведь давно известно, что мы часто любим не «за», а вопреки. Тем не менее, получив положительный ответ, Олег повел девушку в Хогсмит. Погода была хорошая так что к обычному списку развлечений, - шопинг, «Сладкое королевство» и одно из пяти доступных юношеству кафе и кондитерских, - добавилась возможность просто погулять, наслаждаясь солнечным днем, пейзажами в цветах осени и хорошей компанией. В кафе они уже побывали, шопинг девушку не заинтересовал и, купив приличных размеров пакет со сладостями, они отправились на прогулку. Он рассказывал ей всякие разности и чудности о мире магии, а она просвещала его на тему школьных «древностей». И все это под ненавязчивое потребление высококалорийных сладостей.

– Стану толстая и некрасивая, - пожаловалась Лили на печальную судьбу всех сладкоежек.

Впрочем, это было чистой воды кокетство и приглашение к легкому флирту. Сейчас Олег должен был заверить барышню, что ничто не может испортить ее немереную красоту, но он поступил по-другому, вспомнив по случаю две сомнительного свойства шутки из своей первой жизни.

– Хорошего человека должно быть много, - улыбнулся Олег, вспомнив еще один эпизод из своей студенческой жизни в неизвестном университете и в неведомые годы.

По всей видимости, в своей первой жизни Олег был не слишком крупным парнем, ну или девушка, о которой шла речь, была очень уж крупной. Вспоминалось что-то про баскетбол, но это неточно. Так вот, девушка была красивая, чем-то похожая на Анну Энгельёэн, и какой-то парень, которого Олег уже не помнил, предложил ему за этой девушкой приударить. А на опасения, не крупновата ли она для него, ответил пошлой, но верной фразой: «Зато будешь ползать по ней и думать, «и это все мое!» Хорошая шутка, и, возможно, он когда-нибудь скажет что-нибудь в этом роде той же Эванс, но точно не сейчас. Не поймет. Она и на шутку про хорошего человека едва не обиделась, но, слава богу, пронесло. Но зато потом разговор свернул в другую плоскость.

– Ты обещал рассказать про слово дворянина, - напомнила девушка. – Ты не думай, что я… То, что вы с Мод чистокровные я знаю, и, что ты, скорее всего, лорд или лорд-наследник тоже. Но дворянство? Разве среди магов есть дворяне?

«Ах, вот ты о чем! – понял Олег. – Вполне в духе Эванс. Она всегда должна знать все обо всем».

– Дворяне есть, - ответил он. – Просто об этом не принято говорить. Двоих ты даже знаешь сама.

— Это кто? – удивилась девушка.

– У Малфоев есть баронский титул, у Анники Энгельёэн – графский.