[9] Безнадежные болезни требуют безнадежных лекарств (Тацит Публий Корнелий). Нам более известен другой вариант этой латинской фразы: «Отчаянные времена требуют отчаянных мер» (Extremis malis extrema remedia).

[10] Паллиатив — не исчерпывающее, временное решение, полумера.

[11] Сигил или сигилла (от лат. sigillum, «печать») — символ (или комбинация нескольких конкретных символов или геометрических фигур), обладающий магической силой. Сигилы широко использовались магами, алхимиками и прочими «учёными средневековья» для вызова и управления духа или демона. Таким образом, сигил наряду с именем и формулой вызова играл немаловажную роль в гримуаре. Самые известные сигилы представлены в средневековых магических и алхимических книгах (в основном по демонологии): «Малый Ключ царя Соломона», «Печати 6-й и 7-й Книги Моисея», «Сигилы Чёрной и Белой магии» и других. Самым известным сигилом является пентаграмма. Также сигилы использовались в качестве эмблем различных сообществ.

[12] Аctor (лат.) – 1. действующий, приводящий в движение; 2. исполнитель, виновник.

[13] Кромлех — древнее сооружение, как правило, позднего неолита или раннего бронзового века, представляющее собой несколько поставленных вертикально в землю продолговатых камней, образующих одну или несколько концентрических окружностей.

[14] Дольмены (от брет. taol maen — каменный стол) — древние погребальные и культовые сооружения, относящиеся к категории мегалитов (то есть к сооружениям, сложенным из больших камней). Название происходит от внешнего вида обычных для Европы конструкций — приподнятой на каменных опорах плиты, напоминающей стол

[15] Мегалиты — сооружения из огромных каменных глыб, характерные в основном для финального неолита и энеолита (IV—III тыс. до н. э. в Европе, либо позднее в Азии и Африке).

Глава 3

Глава 3.

– Что скажете, милорд, - нарушил тишину Годда. – Может быть, стоит поискать людей?

– Да, пожалуй, - согласился Олег. – Вон тропинка, если ты сам не заметил. Полагаю, она куда-нибудь нас обязательно приведет.

Тропинку он приметил еще тогда, когда закончил осматривать круг мегалитов, переходя к изучению дольмена и алтаря. Она мелькнула перед его взором, когда он переводил взгляд с камня на камень. Довольно широкая и хорошо утоптанная тропа, и еще она была проложена так, чтобы по ней мог проехать всадник, не задевая при этом головой ветви деревьев.

– Люди ходят по ней постоянно, - внес свою лепту Годда.

– Ритуалы проводят, - кивнул Олег, рассматривая кострища, расположенные в разных местах внутри каменного круга. – Жертвоприношения совершают, и хорошо, если не человеческие.

В самом деле, энергия смерти, - во всяком случае, нечто, похожее на нее по описанию в книге «Последних тайн», - была разлита по внутреннему пространству кромлеха, переплетаясь с потоками сырой неструктурированной магии, но не сливаясь с ней.

«Да, уж, - в очередной раз покачал он мысленно головой, - умеешь ты, ярл, выбирать места для отдыха. Это же явно хуже старого погоста!»

Так, собственно, и обстояли дела. Вокруг кромлеха стоял зеленой стеной старый, едва ли не сказочный лес. Древний, но все еще полный сил, просторный, исполненный какой-то нездешней красоты. Высокие деревья, - Олег опознал дубы, вязы и, наверное, буки, - буйный подлесок, свет солнца, пронизывающий кроны, пение птиц и широкое кольцо земли, поросшей лесными травами, окружающее кромлех и отделяющее его от леса. Там была жизнь, а внутри каменного круга… Нет, это была не смерть, хотя ее энергия пронизывала здесь все, это просто была другая жизнь.

– Пойдемте-ка отсюда, мой лорд, - снова заговорил Годда. – Как-то мне тут не по себе. Не казематы вашего замка, конечно, но пробирает до костей!

Он был прав, разумеется. Очень непростое место. И ощущения у Олега были скорее все-таки негативные, чем наоборот. Хотя его лично «до костей не пробирало».

– Пошли! – Он застегнул нормально ремни перевязи и пояса, надел на плечо дорожный мешок, накинул, не застегивая, плащ и направился к тропе.

Воздух был свеж и прозрачен, наполнен светом и лесными ароматами. Солнце дарило тепло, но было нежарким, и, судя по его положению на небе, сейчас здесь было позднее утро. Хорошее время, чтобы выйти в путь.

– По тропе? – зачем-то уточнил Годда.

«Взрослый мужик, а ведет себя иногда, как сущий ребенок!» - Олег не стал отвечать, просто кивнул и первым вступил на тропу.

Следующие полтора часа они шли через лес. Тропа несильно петляла и вела их в общем направлении на юго-запад. В двух местах они пересекли по деревянным мосткам ручьи или мелкие речки, а в одном – довольно глубокий, но узкий овраг. И где-то ближе к полудню вышли на опушку леса к нормальной нахоженной и наезженной дороге. Дорога вела общим направлением с северо-востока на юго-запад, и Олег решил, что южное направление предпочтительнее. Так подсказывала интуиция, и она его не подвела. Еще через час с небольшим, поднявшись на невысокий пологий холм, они увидели деревню, замок и городскую стену. Деревня лежала близ дороги, и вокруг нее, - куда не кинь взгляд, - виднелись поля и луга, и пасущийся здесь и там скот. Замок стоял дальше и чуть в стороне от дороги. Небольшой и порядком обветшавший, — это было видно невооруженным глазом, - он возвышался на скалистом холме, у подножия которого дорога разделялась надвое. Один тракт тянулся все в том же юго-западном направлении и явно вел в виднеющийся вдали город, окруженный крепостной стеной, другой отклонялся куда-то восточнее и быстро терялась в полях.

Было очевидно, что идти нужно по дороге, ведущей к городу, но, даже если бы они решили иначе, выбор из двух вариантов быстро исчез из рассмотрения, когда от замка в их сторону выехали несколько всадников.

– Стоим, ждем, - решил Олег, на всякий случай готовясь к бою.

– Как скажете, милорд. Как скажете…

Время тянулось медленно, всадники приближались, а Олег стоял на обочине дороги и набивал трубку. Он не помнил, курил ли в прежней жизни, но никаких неприятных ассоциаций мысли о табаке и никотине у него не вызывали. Эбур же, скажем так, не курил, а покуривал. В море трубка была одним из немногих способов отвлечься от рутины, обдумать, сосредоточившись, какой-либо вопрос, снять напряжение после боя или бури и, наконец, просто умерить боль. Для этой цели служила особая смесь табака и гашиша, но Эбур этим, вроде бы, не злоупотреблял. Курил всего несколько раз, когда оправлялся от своих многочисленных ранений перед путешествием на Органзу и во время пути. Сейчас же он набивал трубку обычной табачной смесью, и присматривался к всадникам. Их было трое. Двое мужчин в броне и женщина в белом плаще с капюшоном. Она сидела в мужском седле, что многое говорило о степени эмансипации местных женщин, во всяком случае, некоторых из них. Лица ее было не рассмотреть из-за того, как низко был опущен край капюшона, а фигуру скрывал просторный плащ. И, тем не менее, одного взгляда на всадницу было достаточно, чтобы понять, она молода и прекрасна. Как так, Олег не знал. Возможно, это открылась новая грань его магического таланта или обострилась и без того сильная интуиция. Оба варианта были приемлемы, но правилен ли хотя бы один, было неизвестно.