– Излагай! – предложил Олег, понимая уже, что речь пойдет о чем-то большем, чем их первоначальный план.

– Когда я запитаю алтарный круг, мы обменяемся малыми обетами на норманнский старый лад. Эванс об этом знать не надо, это будет только между мной и тобой, и свадебной церемонии не помешает. Но зато все остальное пойдет на пользу не только мне и моему будущему ребенку. Ты тоже будешь включен в родовой ритуал. А, если еще и трахнешь меня перед алтарем в подтверждение обетов, считай получишь, как минимум, десять процентов прироста к силе. Это древняя магия, Берт. Наша семейная. И про это никому не стоит рассказывать. Дальше все будет так, как ты обещал Лили. Она первая жена, я вторая. Но Лили тебя не поддержит магически, это ты ее будешь подпитывать. А у нас с тобой, если завершим дело ритуальным сексом, будет наоборот. Мой родовой алтарь станет через меня подпитывать тебя.

Вообще-то, сложно сказать, отчего Анника чувствовала себя настолько неуверенно, что вела себя так, словно уговаривала его на какую-то гадость. Все обстояло с точностью до наоборот. Она предлагала ему редкий, невероятный по своей ценности дар.

– Я с благодарностью и любовью принимаю твой дар, Анника, - сказал он вслух. – И предлагаю, раз уж так, заняться любовью прямо на алтаре. Я знаю одно заклятие. Оно усилит твой ритуал.

– Серьезно? – удивилась девушка.

– А ты что, сомневалась во мне?

– Нет, но…

— Значит, решено, - подвел он итог дискуссии. – Пошли!

И уже через пять минут они взялись раскладывать пленников в правильных местах сигила и в наиболее подходящих для вскрытия позах. Дело нехитрое, если заранее прочел инструкцию. Инструкцией в данном случае являлся трактат Клавдия Птолемея[12] «Альмагест», вернее его тайная, магическая составляющая, которую по древней традиции записывали между строк основного текста.

– Все, - сообщил Олег, разложив рядом с телами специальные инструменты и хрустальные контейнеры для ингредиентов. – Можешь приступать.

– Выходи из круга, - приказала Анника. – Потом зайдем вместе.

Олег вышел и остановился чуть в стороне, внимательно наблюдая за Энгельёэн. Между тем, она стащила с себя рубаху и, оставшись нагой, начала специальным, замешанным на ее крови зельем наносить на себя руны и простые сигилы. На руки, на ноги, на гладкий безволосый лобок, на живот и на груди. Пожалуй, последнее было сложнее всего, так как она делала это без зеркала, но сразу после этого она сделала некую надпись из пяти неизвестных Олегу рун на своем лбу, и еще три такие же руны нанесла себе на загривок, подняв волосы свободной рукой.

Закончив с «росписью», она зажгла свечи, заранее расставленные домовиками по их домашней стандартной схеме, и, пролив, кровь на вырезанный в камне рисунок, запела на древнескандинавском языке. Олег ее понимал и даже узнал скальдическую драпу[13], которую она пела. Очень сложный текст и непростая структура стиха, но вскоре он перестал обращать внимание на песню, потому что увидел, как начинает оживать алтарный круг.

– Раздевайся и дай руку! – прекратив пение, приказала Анника.

Олег поспешно стащил рубаху через голову и, взяв в левую руку правую руку Энгельёэн, шагнул за внешнюю черту круга.

– Здесь! – они остановились в так называемом управляющем сигиле.

– Обеты произносим одновременно, - сообщила девушка. – Старайся идти со мной рядом.

Обеты были древние и очень простые по содержанию, но произнести их синхронно было крайне трудно. И все-таки Олег справился.

– Все! – выдохнула Анника. – Теперь трахни меня, и все будет зашибись!

– Э… А не больно будет? – засомневался Олег, вспомнив, как лишал девственности Мод. Но там и тогда у них просто не было выбора. Или жесткий секс на алтаре, или жестокая смерть. Сейчас же дела обстояли не настолько скверно. Напротив, речь шла всего лишь о бонусе.

– Дурак! – Анника шагнула к алтарному камню и нагнулась, опираясь на локти. – Я уже теку! Сам убедишься, если перестанешь тормозить!

Ну, что сказать. Задница у Энгельёэн была просто великолепная. Мало того, что идеально круглой формы, так еще и размер не подкачал. Гармоничный, попросту говоря, зад, если иметь в виду пропорции тела. И то, что находилось ниже ануса тоже было близко к идеалу. От одного взгляда на это роскошество его член встал, как королевский гвардеец на посту.

«Мне нравятся такие ритуалы», - подумал он отрешенно, кладя руки на белые ягодицы своей почти уже жены.

Мягко провел ладонями по шелковистой и чуть прохладной коже, от которой исходил слабый запах мороза и земляники. Затем осторожно раздвинул пальцами влажные «уста», открывая узкий проход в вагину и в следующее мгновение осторожно вошел в Аннику. Сначала неглубоко, совсем чуть-чуть, но почувствовав, что девушка действительно потекла, двинул член вперед, уже не сдерживаясь. Тяжело дышавшая Анника слабо застонала на пятом или шестом возвратном движении и почти сразу закричала в голос. Похоже, не он один наслаждался сексом. Энгельёэн двигалась в такт его толчкам, словно пыталась заставить его член войти в нее еще глубже, хотя свободного места там, как он достоверно знал, уже не оставалось. Все-таки его «нефритовый жезл» был всем жезлам жезл. Достойный, так сказать, орган для настоящего викинга, чтобы не было стыдно, трахая настоящую валькирию.