А потом компания мародеров распалась. После очередного дурно пахнущего инцидента Сириус ушел, довольно громко хлопнув при этом дверью. Он даже с Поттером рассорился, а вот втянуть в свои кровавые игры Поттера оказалось практически невозможно. Не тот человеческий тип, не те желания и не то «чувство свободы». Понимание Джеймсом той вседозволенности, которую предоставляло им покровительство Дамблдора и Макганагал, оказалось крайне узким. В отличие от Дэлиана Асла, заменившего в их компании Сириуса, Поттер не смог бы убить и не стал бы пытать. Насиловать он был тоже не готов. Единственным исключением могла бы стать Эванс, и вот на не-то Римус и сделал ставку. Если бы та история закончилась бы групповым изнасилованием девушки Сегрейва, Джеймс стал бы для Люпина в доску своим. Но все получилось с точностью до наоборот. Во время следствия в Аврорате в крови Поттера нашли следы Амортенции и «Дикой охоты» - запрещенного к употреблению наркотика, резко снижающего способность к самоконтролю и критике. Поскольку следователям было понятно, что сам бы он себя этой дрянью не накачал, то суд вынужден был переквалифицировать некоторые пункты обвинения, и Поттер отделался легким испугом. А все остальные шли лишь, как соучастники. Из школы их, разумеется, выпнули, но в тюрьму не посадили. Однако после этой истории родители плотно взялись за Поттера и первым делом выслали его от греха подальше на континент. Лечение у психиатров в швейцарской клинике, частные уроки для компенсации обучения в Хогвартсе и неусыпный контроль – вот чем стала его жизнь на чужбине.

Оставшись втроем, Люпин и сообщники довольно долго держали низкий профиль, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, но долго так продолжаться не могло, и, в конце концов, они решили, что пришло время «спустить пар». Дом у них был, достался Дэлиану по наследству от бабушки. Хороший дом, все еще функциональный, с мебелью и работающей кухней. Туда они и зазвали двух знакомых пятиклассниц. План предусматривал живыми их не отпускать, хотя знал об этом пока один лишь Люпин. Подельникам он сказал, что сотрут потом девкам память. А вот, когда они все будут повязаны кровью, тогда уже не нужно будет «мутить и крутить».

Все это Олег узнал, заглянув в память Римуса, и обернулся к хлопочущей над девушками Энгельёэн.

– Мрази!
– сказал он и потянулся за фляжкой с коньяком. – Дома, если захочешь, посмотришь, но я бы не рекомендовал. Отморозки!

– Мне надо еще минут десять, - откликнулась Анника. – Я их обеих привела в божеский вид. Одежда и палочки есть. Очнутся - быстро поймут, что случилось, хотя воспоминания я им приглушила. Не вымарала, а приглушила. Пусть с этим в Аврорате разбираются. Мы все равно ничего путного для них сделать больше не сможем. Только если раскрыться, но мне это не нравится. Пусть конфискуют собственность у Люпиных, Аслов и Петегрю… и платят компенсации, потому что, если кто и виноват во всем этом беспределе, то именно те, кто заступался за «наших мальчиков». Поттерам, полагаю, тоже придется несладко. Это же они их из-под суда вытащили! Суки!

– Так и есть, - согласился Олег. – Тебе помочь?

– Да, я, считай, все уже сделала, - пожала плечами Анника. – Травмы подлечила, противозачаточным обработала, дала восстанавливающее и кроветворное. Остальное – сами. Палочки есть, одежда есть. Сами решат, что им делать. Домой бежать или в Аврорат идти.

В этом была вся Энгельёэн. Из того, что возможно в их ситуации, она сделала все и даже чуть больше. Но жалеть о пролитом молоке не в ее характере.

***

Они задержались в доме еще на десять минут, добавив девушка еще немного лечебных чар и зелий, уложили их на кровать в спальне на втором этаже, сложили рядом найденную и приведенную в порядок одежду, - сукины дети рвали ее прямо на девушках, - палочки и немного денег, - все, что нашлось в карманах у Люпина и подельников, - и аппарировали в Энгельёэн-Манор. Так Олег впервые попал на эвакуационную площадку. Сам дом был защищен, как нормальная крепость, да еще и скрыт под аналогом чар Фиделиуса. Но кроме того вокруг особняка был возведен антиаппарационный купол. Ни в него, ни из него никто, кроме хозяйки, аппарировать не мог. Для того, чтобы сработала аппарация, надо было знать точные координаты эвакуационной площадки: три на три метра в подкрышном пространстве дома. Но и там, если ломанется чужой, защитные чары сработают на опережение. Человек еще только прыгнул, а он уже под сонными и парализующими чарами и заперт в стальном ящике. Таковы были правила игры, которые Энгельёэны и не они одни соблюдали уже долгие века. Иначе бы не выжили.

Аппарировали все вместе, то есть, впятером. Пленные были парализованы и находились в отключке. Единственное, что они могли делать, это стоять. Вот они и стояли, плотно связанные одной веревкой и окруженные кольцом рук Олега и Анники. Энгельёэн виртуозно посадила их на пятно, а здесь уже за дело взялись ее домовики.

– Подготовьте их к ритуалу! – приказала им Анника и сразу же повернулась к Олегу:

– Пойдем, переоденемся и, может быть, по чашке кофе?

– Рубаха для меня найдется?

– Обижаешь! – ухмыльнулась девушка, и они направились в жилую зону.

Переодевался Олег в душевой и к столу вышел уже в ритуальной рубахе из чистого льна. Анника была одета точно так же, но каким-то образом умудрялась выглядеть вполне сексапильно и в этом диковатом на взгляд современного человека наряде.

– Итак? – спросила она.

– Ничего необычного, - чуть пожал он плечами. – Активируешь родовую печать, и с этого момента все, что я буду делать с донорами, пойдет твоему алтарю. Мне потребуется около часа, и думаю, я смогу продержать их по эту сторону Стикса до самого конца.

– Будешь потрошить живьем? – нахмурилась Энгельёэн.

– Нет, - отмахнулся Олег. – Зачем мне брать лишний грех на душу? Сознание отключу, но продержу до конца ритуала живыми. Потом выйду из круга с ингредиентами, и к алтарю пойдешь ты. Завершишь ритуал, принесешь их в жертву Роду, и все, пожалуй. А я с утра пойду к Северусу и озадачу его рецептом и ингредиентами. Возражения? Замечания? Комментарии?

– Хочу внести некоторые изменения, - неожиданно серьезно посмотрела на него Энгельёэн.